Серебряный век русской поэзии

И не манят их страсти преступные,

Их волненья к себе не зовут;

Для нескромных очей недоступные,

Для себя они только живут.

Проникаясь решимостью твердою

Жить мечтой и достичь высоты,

Распускаются с пышностью гордою

Белых лилий немые цветы.

Расцветут, и поблекнут бесстрастные,

Далеко от владений людских,

И распустятся снова, прекрасные, —

И никто не узнает о них.

«Нет, не могу я заснуть, и не ждать, и смириться…»

Нет, не могу я заснуть, и не ждать, и смириться,

В сердце волненье растет и растет!

Может ли ветер свободный кому покориться?

Может ли звезд не блистать хоровод?

Нет, мне не нужно покоя, не нужно забвенья,

Если же счастья нам не дано, —

В море отчаянья, в темную бездну мученья

Брошусь на самое дно!

В час рассвета

Над ущельем осторожным, меж тревожных чутких скал,

Перекличке горных духов в час рассвета я внимал.

Со скалы к скале срывался, точно зов, неясный звук.

Освеженный, улыбался, пробуждался мир вокруг.

Где-то серна пробежала, где-то коршун промелькнул,

Оборвался тяжкий камень, между скал раздался гул.

И гнездится, и клубится легкий пар, источник туч,

Зацепляясь, проползает по уступам влажных круч.

И за гранью отдаленной, – радость гор, долин, полей, —

Открывает лик победный, все полней и все светлей,

Ярко-красное Светило расцветающего дня,

Как цветок садов гигантских, полный жизни и огня.

Ветер

Я жить не могу настоящим,

Я люблю беспокойные сны,

Под солнечным блеском палящим,

И под влажным мерцаньем Луны.

Я жить не хочу настоящим,

Я внимаю намекам струны,

Цветам и деревьям шумящим,

И легендам приморской волны.

Желаньем томясь несказанным,

Я в неясном грядущем живу,

Вздыхаю в рассвете туманном,

И с вечернею тучкой плыву.

И часто в восторге нежданном

Поцелуем тревожу листву.

Я в бегстве живу неустанном,

В ненасытной тревоге живу.

Призраки

Шелест листьев, шепот трав,

Переплеск речной волны,

Ропот ветра, гул дубрав,

Ровный бледный блеск Луны.

Словно в детстве предо мною,

Над речною глубиною,

Нимфы бледною гирляндой обнялись, переплелись.

Брызнут пеной, разомкнутся,

И опять плотней сожмутся,

Опускаясь, поднимаясь, на волне и вверх и вниз.

Шепчут темные дубравы,

Шепчут травы про забавы

Этих бледных, этих нежных обитательниц волны.