Молоко львицы, или Я, Борис Шубаев

Яркими рубашками, изумрудными шортами, сандалями и странным акцентом – будто за полгода они разучились говорить по-русски, бесконечно вставляя в речь беседер, слиха и кен, постоянно экая, ища нужные слова, смеясь не по-нашему и ведя себя немного странно. Зумруд постелила им в комнате для гостей, а им с Захаром – в спальне, и очень хотела иметь хотя бы десять минут, чтобы вслух помечтать об Йерушалайме. Почва была подготовлена, обстоятельства складывались – лучше некуда, и ей казалось это всё знаком Всевышнего – вот оно, твоё предназначение, Зумруд, увези семью на Землю обетованную, на которой Я сотворю СЛОВО и для твоего сына.

Но всё испортил Гриша. Он пришёл поздно – взволнованный, красный, нахохленный – именно в тот день, когда она была собранна, как никогда, успела уложить Борю, гладя его по большой кудрявой голове заледеневшими руками, хоть была жара, а гости допивали последний глоток чая перед сном, – и, нарушив все правила гостеприимства, потребовал родителей для разговора наедине.

В ежедневных и еженощных заботах о младшем сыне Зумруд забыла о старшем. Каким-то фоном доносилась до неё информация о том, что Гриша худо-бедно окончил Краснодарский политехнический институт и, взяв деньги в долг, купил цех при Минераловодской швейной фабрике. Он сначала шил одежду, как и отец, а потом полностью перешёл на шубы, поняв, что это прибыльней. У него всё складывалось неплохо, и Захар гордился старшим сыном, который, как он любил говорить, весь в него.

Зумруд не спорила, потому что это была чистая правда. Она была довольна Гришей – контуры его жизни прояснялись, как изображение на брошенной в проявочную жидкость фотографии. Теперь оставалось его только женить – на хорошей, крепкой, домашней девочке, но Зумруд надеялась, что сможет убедить Гришу найти себе жену из недавно уехавших, вот у Мишиевых есть дочь, скромная, покладистая.

А тут такой удар. Гриша сказал:

– Мэ хуб духтер офтум[4 - Я нашёл хорошую девушку.

].

Как будто так и надо.

Зумруд опустилась на стул, не веря своим ушам. Он что, общается с девушкой, даже не попросив её, Зумруд, заручиться согласием её родителей? Разве это так делается? Это у русских так можно, а у них так нельзя. Гриша бросал тень на их дом, на весь их род.

– Что он говорит? – переспросила она у Захара. – Чу хосте у?[5 - Чего он хочет?]

– Мере нейварасире[6 - Я тоже не понимаю.], – ответил Захар, – нашёл девушку, говорит.