Твоя Шамбала

– Гутен таг, – так же спокойно, лишь краем глаза поглядев на иностранца, ответил мужик. Вынул из кармана штанов уже измазанную мазутом тряпку, вытер ею руки и, открыв калитку, вышел на улицу, к собеседникам.

– Он ищет этот дом и хотел бы поговорить с его хозяевами. Это личный вопрос. Понимаете? А я его переводчик.

– В нашем селе всего две улицы и два переулка. Ленина да Первого Мая, – шагая вперёд вдоль забора и продолжая тереть руки тряпкой, произнёс мужик. Штефан с Виктором последовали за ним:

– Так что, есть такой дом в вашем селе?

Мужик остановился и осмотрел обоих.

– Я не пойму, пришли в село поговорить с человеком, но не знаете, есть ли дом этого человека в этом селе? Вы что-то странные какие-то.

– Да, должен согласиться, но он просто не знает, точно в этом селе этот дом или нет. Забыл он уже.

– А что, бывал он уже здесь? Что-то я не припомню его. В последние несколько лет точно не видел, – вновь направившись по улице вперёд, ответил мужик. Пройдя ещё метров двадцать, он остановился у переулка:

– Вот туда по переулку пройдёте, до конца.

– Да. Вижу.

– Вот. За ним налево и по улице до конца. Почти до реки. Там с правой стороны смотрите. Ещё вопросы есть? – И, не дождавшись ответа: – Ну если нету, то бывайте, иностранцы. Муклаю привет передавайте.

– Спасибо большое! Привет обязательно передадим. А от кого сказать?

Мужик, лишь слегка обернувшись, на ходу:

– Из крайнего дома.

Штефан хотя и не понимал, о чём шла речь, всё же догадался, что люди здесь осторожные, но добрые.

– Провёл, даже показал, куда идти, хотя и не понял, что мы ищем.

– Да мы и сами-то не знаем точно, что ищем, – засмеявшись, произнёс Виктор.

– Ну что? Есть такой дом?

– Да вроде есть. Через этот переулок и там влево, к реке. Так он сказал, – параллельная улица оказалась длинной и вела всё время вниз. – Вот, восьмой, шестой. Вон он, четвёртый. Последний. Или первый? Интересно.

Подойдя к дому номер четыре, Штефан остановился и застыл, как будто во сне. Виктор стоял рядом, и спокойно, понимая, что тот сейчас ощущает, ждал. Штефан медленно прошёл вдоль дома и, немного повернув за него, вновь замер:

– Точно. Всё так и было. С этой стороны. Я вошёл в него с этой стороны. В эту стену. Вот и та табличка – Первого мая, четыре.

По телу Виктора гусиной кожей пробежала дрожь.