Твоя Шамбала

Огромная сила взгляда, способная заставить любой пистолет сделать осечку или пулю полететь совершенно не в том направлении, куда её направляет нажимающий на курок. Виктор ждал, что Штефан наконец-то начнёт разговор, но тот почему-то молчал. «Видимо, знает, как нужно себя вести здесь», – подумал он. Разговор начал старик:

– А я вас вчера ожидал, видимо, старость даёт о себе знать.

У Виктора по телу побежали мурашки и слегка поднялся волос на всём теле: «Будто к колдуну в дом попали. Ждал он нас уже, оказывается.

– На целый день ошибся, или случилось чего в дороге? – произнёс дед, глядя на Штефана, но для получения ответа повернулся к Виктору.

– Да, была небольшая проблемка, но всё уладилось.

Дед пристально вгляделся в Виктора и несколько секунд разглядывал его. Затем, повернувшись к Штефану, сказал:

– Повезло тебе с ним, – Виктор понимал, что дед разговаривает через обращение к Штефану, который не понимает по-русски, с ним, и этим показывает уважение. – Я уже примерно понимаю, что произошло и что этот добрый человек сделал для тебя, – вновь по-русски обратился к Штефану дед.

Виктор улыбнулся такому своеобразному общению с ним через непонимающего Штефана и сказал старику:

– Меня зовут Виктор. Должен ли я перевести на немецкий то, что вы ему говорите?

– Нет нужды в этом. Проснётся утром и всё поймёт сам. Он знает об этом. Я с его дедом покойным, Жорой, так раньше разговаривал, когда он русский плохо понимал.

Войдя в дом, в котором было две комнаты, Муклай предложил переночевать у него, а утром, если у Штефана будет желание, можно перейти в Жорин дом. Для Виктора Муклай пояснил, что Жорой он называл Георга, для простоты:

– Раньше так удобней было, а со временем прижилось. Во второй комнате вам на полу постелил.

И, больше ничего не говоря, Муклай снял с плеч телогрейку, отдал Виктору керосиновую лампу и, указав взглядом в проём двери второй комнаты, молча улёгся на деревянную кровать, больше напоминавшую широкую лавку, устланную в несколько слоёв тонкими ковриками.

В комнате вдоль обеих стен на полу лежали застеленные одеялами и пуховыми подушками матрасы. У обоих было одинаковое ощущение от перемены условий быта. Вчера они ложились спать в городе с его ночным шумом и освещением, они помылись в душе, почистили зубы, и это было нормой городской жизни.