Завтра ты умрешь

Эта история не давала мне спать, и я решила посоветоваться со специалистом. Есть над чем подумать. Знаешь, у меня ведь была когда-то мечта – заниматься журналистскими расследованиями, а не этим… – она грустно кивнула на монитор, где мерцал текст переводной статьи. – Конечно, если получится статья, то не для нашего журнала.

– А я никогда не стану настоящим журналистом, – ее собеседник схватил, наконец, яблоко и с нервным хрустом надкусил его. – Для тебя это материал для статьи, а для меня – врачебное преступление.

Ника задумалась:

– Я могу это сделать, меня туда пригласили, а с тобой ничего не получится, туда пускают только гостей женского пола, причем строго без детей.

– Час от часу не легче! И твоя подруга считает, что там все в порядке?

– Представь, да. Возможно, надо все увидеть своими глазами… Вот я и увижу! – окончательно решилась Ника. – Напрошусь в гости!

– Возьми мой фотоаппарат! – Ярослав выудил из кармана серебристый чехольчик размером с телефон.

– Разберусь, – она спрятала его в сумку. – А что именно снять?

– Все, особенно всех. Кого только удастся, – глаза у парня азартно горели, он резко жестикулировал надкусанным яблоком: – Ее саму, психиатра, ее мужа, всех!

– А если они будут против? Им не понравится, что их снимают, ведь предполагается, что хозяйка пятый год проживает в Испании.

– Делай это по возможности незаметно, – Ярослав развел руками и уронил яблоко. Оно со стуком покатилось по полу, вызвав оживление в офисе. Теперь на них действительно, смотрели все. Ника с улыбкой встала из-за стола, настигла беглое яблоко у каблука начальницы и с той же улыбкой бросила его в корзину для мусора. Ярослава попросили освободить кресло, и Ника вышла проводить его в коридор.

– На нас будут смотреть, как на потенциальных любовников, вот увидишь! – предупредила она нового приятеля.

Они обменялись телефонами, тот дал и домашний, предупредив, что звонить можно даже ночью.

– Я живу один!

И заметно посерьезневший после разговора психолог удалился. Ника еще раз взглянула на его визитки – их было две. «Ярополк Лузевич, член Союза журналистов» – лаконично сообщала одна, напечатанная на матово-белом картоне.