Последний романтик

Мы засыпали, лежа поверх покрывал, под резкие, настойчивые звуки щелканья пальцев Нони, вбивающей цифры в калькулятор.

Через три месяца после смерти отца мы переехали из нашего желтого дома в серое одноэтажное здание фермы в шести милях от города. Там не было ни лестницы, ни качелей во дворе, ни толком самого двора, только полоска гравия и прямоугольник высохшей желтой травы, огороженный высоким дощатым забором. Перед домом торчало единственное дерево, большая раскидистая акация, скрывающая дом в своей тени. Мы любили свой желтый дом и оплакивали его потерю гораздо горше, чем своего отца.

– У нас нет денег, – объясняла Нони. – Мне очень жаль. Папа никогда не говорил мне, что у нас нет денег.

Мы переехали в июне. Уроки в школе закончились. Мои ноги были покрыты непроходящими пятнами комариных укусов, красных, чешущихся и кровоточащих от моего постоянного внимания. В липкий, тяжкий день мы все уселись рядом с Нони на длинном переднем сиденье взятого напрокат грузовика. Джо сидел у окна, и только он тянул и выворачивал шею, глядя, как желтый дом исчезает позади нас.

Мы помогли Нони распаковать полотенца и простыни, тарелки и приборы, свою летнюю одежду и книги. Рене с Кэролайн теперь жили в одной комнате. Джо внизу, в холле, рядом с ванной. А я должна была спать в маленьком закутке с низким потолком и без окон. Все наши вещи казались тут чужими. Я ждала, что в любую минуту кто-то – может быть, наш папа – заглянет в дверь и скажет: «Сюрприз!» или «Во дела!», как он делал обычно.

В этот первый вечер мы, сидя на диване, ели на ужин спагетти с соусом из банки. Случайно мы все расселись по возрасту – Рене, Кэролайн, Джо и я. На мне была коротенькая ночнушка, и жесткая оранжевая обивка дивана царапала мне ноги. Наши рты были перепачканы красным томатным соусом.

– Дети, – сказала Нони.

Она встала перед диваном.

Вдоль стен громоздились нераспакованные коробки. Раковина на кухне была полна грязных тарелок.

– Да? – ответила Рене.

– Дети, – снова сказала Нони.

Кэролайн, Джо и я, все повернулись к Рене – она была старшей, она знала, что и как надо ответить нашей маме.

– Не волнуйся, Нони, – сказала Рене. – Я справлюсь.