Такая любовь

Или может, кто-то хочет повторить историю твоего фронтового друга Вени? Как он отказался убивать солдата. Не смог застрелить 18-летнего пацана, который испугался и покинул строй. Подумаешь, убить человека за трусость. По справедливости ведь. А Веня отказался. И встал уже рядом с этим мальчишкой, чтобы умереть, раз не смог выполнить приказ. Спасла Веню внезапная атака немцев, в которой погибли почти все кроме него. Веня рассказал эту историю почти перед своей смертью. В телевизоре гремел парад, а старый солдат плакал о своей «трусости», о жизни, о смерти и своей победе.

Для того, чтобы помнили.

И никогда не повторяли.

Знаешь, дед, это все от слов. Сейчас слова такие странные. Я иногда набиваю на них шишки и синяки. Вот слово патриотизм. Оно такое стальное и суровое. О него разбиваются и любовь, и мир, и жизнь. А ты учил меня, что о него разбивается смерть.

Или вот благодарность. Оно сейчас звучит как стук деревянных ложек. Как будто ездят туда-сюда кругляшки на счетах, гулко ударяясь друг о друга.

А ты меня учил, что благодарность – это веселое чмоканье губ на щеках друга или треск, пробивающегося сквозь землю ростка.

Война сейчас тоже странное слово. Оно ведь страшное. Ненужное. Абсурдное. Горькое. А сейчас с ним начинают заигрывать, пробовать на вкус. Даже смаковать. А ты учил меня, что к нему не стоит прикасаться. Ты хлебнул его за меня. Для того, чтобы я никогда его не познала.

Я не боюсь, дед. И не возмущаюсь. Ты точно меня этому не учил.

Победу никто не сможет ни отнять, ни осквернить, ни пересмотреть ее результаты. Все эти наклейки, ритуалы, пышные букеты патриотических слов не превзойдут того, что Миши больше нет. Это невозможно.

Просто теперь, нам детям и внукам ветеранов, придется говорить. Говорить о том, что нахапать здесь не получится. Говорить, чтобы сохранить ту память, которую ветераны всегда имели в сердце. Говорить о вашем пути, о вашем желании мира. О том, как вы любили жизнь и ненавидели войну.

О вашей благодарности за каждый прожитый день. О вашей стойкости в том, чтобы радоваться. Радоваться, вопреки тому, что вы пережили. О том, как это трудно, невозможно и больно. Прорываться от смерти к жизни.

Знаешь, дед, сейчас звучит много проповедей на разные темы. Но очень мало говорится о том, что блаженны миротворцы. Сейчас это самый трудный, самый неблагодарный и самый невозможный путь. Свидетельствовать самим собой о мире. Слова ведь не подберешь.