Отвоюй меня у Небес…

Я обрела совершенно забытое умение получать удовольствие от каждой мелочи – будь то чашечка ароматного кофе или мягкий снег, медленно оседающий на моих волосах. Но самое главное – я совершенно избавилась от дурацкой привычки постоянно оглядываться, боясь сделать неправильный шаг. На меня больше не сыпались упрёки, осуждения в моей неправильности и нелепости. Я приняла себя такой, какая есть, а вернее, вернулась к себе прежней: весёлой, непосредственной, искренней. Я словно очнулась от сна и взглянула на мир по-новому.

Он был неправ, говоря, что моя любовь прошла. Уйдя от него, унеся её в моем сердце, я только сберегла её, дала возможность окрепнуть, отдохнуть, набраться сил, чтобы в один прекрасный момент она смогла снова расправить свои крылья. С ним она была несчастной. Без него абсолютно довольной. Я растила её в себе, поливала и удобряла, чтобы однажды подарить её тому, кто не станет вытирать об неё свою грязную обувь и не заставит чувствовать себя оборванной нищенкой, просящей подаяния.

Настал день, когда я почувствовала, как она рвётся на свободу, словно птица из клетки. Она была абсолютно готова к полёту в небо. А я стала жить в предвкушении чего-то замечательного, необыкновенного и даже чудесного. Через год я встретила человека, который ничего от меня не требовал – ни доказательств истинности моих чувств, ни корректировки моего характера. Он не разглядывал во мне любовь, не искал её знаки в моих глазах, не подвергал ненужным, дурацким проверкам. Он просто отдал мне свою, наполнив моё сердце такой нежностью, что оно само полетело к нему в руки.

Впервые в жизни я стала не просто любящей. Я стала любимой.

Контраст

А потом она закинула одну ногу на другую… Таких ножек я еще никогда не видел – длинные, с изящными тонкими лодыжками и маленькими ступнями, на которых красовались туфельки на невозможно высоком каблуке. Она сделала это так, как Шерон Стоун в «Основном инстинкте». Я заметил, сколько мужских взглядов одновременно было устремлено к этим ногам.

На ней было коротенькое светлое платье в стиле 20-х годов, которое она кокетливо разгладила на коленях. Она улыбнулась, всем и никому, и я увидел удивительные ямочки на ее щеках. Потом она медленно достала из сумочки сигарету и вопросительно посмотрела на меня… Мне ничего не оставалось, как подойти к ней. Я приблизился, и аромат ее парфюма, какого-то удивительно нежного и хищного одновременно, на секунду опьянил мой мозг.