Все не так закончилось

– Все в порядке?

Но она уже переключилась на нервную болтовню, и я слушала ее историю о случае с недавним клиентом – старым знакомым ее и Филиппа – и про работу, которую она выполняла в его доме в Холланд-парке. Она думала, что я не замечу ее попытку отвлечь меня.

– Наташа, выкладывай все!

На заднем плане хлопнула дверь.

– Шарлотта, мне нужно бежать. Брюс только что вернулся домой. Передай мое сообщение Филиппу. Ему нужно сразу же перезвонить мне.

Я встретила Филиппа около душа, он смахивал капли воды со своего тела.

– Звонила Наташа. Она была странной.

– Она всегда странная.

– Нет, в этот раз это было что-то другое.

– Я уверен, что все в порядке, Шарлотта. Что она сказала?

– Важнее то, чего она не сказала.

Я взяла полотенце и промокнула места, которые он пропустил. Его кожа была мягкой, и я заметила веснушку, которую не видела раньше.

– Филипп, что происходит?

Он коснулся моего носа кончиком пальца.

– Ты слишком беспокоишься, дорогая.

Гудок с улицы напомнил, что Филипп опаздывает.

– Ты не очень хорошо все спланировал, – напомнила я ему. – Тебе стоило отправиться туда прямо из аэропорта.

– Но тогда я бы лишился этого, Чарли, – сказал Филипп, увлекая меня в глубокие объятия.

Пока он был в пути к своему офису в Брикелле, я уселась за столом на нашей кухне. До центра города было больше часа, и Филипп проводил время, просматривая газеты и отвечая на звонки.

Опершись локтями о белый мрамор, я в оцепенении помешивала чай и смотрела на неспокойную бурлящую воронку. Хотя я привыкла к нашим мимолетным встречам, когда Филипп приходил и уходил прежде, чем у нас была возможность настроиться, это чувство грызло меня. Санни скулил у моих ног, откликаясь на мои эмоции. Для него потребность в прикосновении, в ласке была первобытной. Он стал моей тенью, преследуя меня, куда бы я ни шла.

Мой телефон зажужжал. Наверное, он сейчас едет по Стретч – 18-мильному участку шоссе US-1, который соединяет Флорида-Сити и Ки-Ларго.

«Перестань волноваться, Чарли. Все в порядке.»

Таившееся во мне напряжение исчезло, унося с собой мои прежние заботы. Я потрепала Санни по голове.

– Твой папа – сумасшедший, – сказал я, глядя в его жалобные глаза и на блестящий черный нос.

– Что нам ему написать?

Санни тяжело дышал, а я потянулась к телефону и начала печатать.

Я люблю тебя. И я любила.