Выключить моё видео

ребят, все ведь согласны?

я согласен

и я

и я

Пишу последним:

да, конечно

И сразу же высвечивается звонок. Всеволод.

– Да?

– Привет. Надо обсудить кое-что.

– Что ещё?

– Ты дома?

Молчу.

– Нет, но недалеко.

– Это хорошо. Слушай, мама Яны, конечно, хорошая женщина, организовала всё. Никто бы в жизни не допёр просто денег на похороны собрать.

– Ведь это ты сам и предложил.

– Предложил, потому что знаю. Не важно. Ты хоть понимаешь, что Тамару Алексеевну теперь тоже в больницу заберут, если уже не забрали?

– Почему?

– Ну подумай.

И хотя прозвучало грубо, не разозлился. Так получилось, что Всеволоду многое можно говорить.

– Потому что муж заразился, а значит, и она? Ты ведь об этом писал?

– Писал, никто не понял только, что? я имею в виду – типа что в чужой жизни копаюсь или как-то так. А я о том, что у неё ведь вроде, кроме этого самого мужика, который умер, и не было никого.

– Как не было? Она ж старая, наверняка и внуки есть.

– Нет никого, говорю. Один раз остался после уроков помочь шкаф разгрести – там тетрадки чуть ли не десятилетней давности лежали – и она сказала. Ни детей, ни внуков, никого. Ну есть там какая-то, но она вряд ли приедет.

– Ну и что это значит?

Немного похолодало, ускоряю шаг. Из дворов нужно выйти, подальше от ПЕРЕМЕН.

– Не знаю, что это значит. Слушай, ты мимо моего дома проходить не будешь? Давай к тебе спущусь. Задолбался по телефону, ещё и Алёнка целый день названивает.

– Буду. Спускайся.

Конечно, названивает ему Алёнка, ага. Видел я лицо её тогда, на русиче. Такая никому названивать не станет.

На самом деле далековато, но ускоряю шаг. Почему-то захотелось увидеть кого-то из класса, хотя вроде и достали уже, но за полтора месяца дистанционки изменились. Возле дома Севы останавливаюсь – не помню, какой подъезд, был один или два раза, не особо и общались. Но в последнее время начали.

Всеволод выходит – без куртки, в домашней одежде.

– Ну чего? – говорю. – Что-то важное? Не хочу тут торчать.

– А где хочешь торчать? Тут ментов не бывает, двор, тишина. Бабки целыми днями сидят, всем пофигу. Дети бегают.

– Ты с ними вместе сидишь, с бабками? Оно и видно.

Всеволод морщится.

– Слушай, я не для того тащился с больной ногой с четвёртого этажа, чтобы это слушать.

Смотрю вниз, но не видно.