Прекрасные и обреченные. По эту сторону рая

Конечно, он придет еще и будет возвращаться снова и снова. Давно следовало это понять!

– Вот и все. Было замечательно узнать вас ближе. Удивительное, прекрасное чувство. Но так не может продолжаться. Нет, не может.

Произнося эти слова, он испытывал дрожь, которую мы часто принимаем у себя за искренность.

Впоследствии он вспоминал одну из реплик Глории в ответ на свой вопрос. Она запомнилась именно в такой форме, хотя, возможно, Энтони неосознанно кое-что изменил и приукрасил. «Женщине следует научиться целовать мужчину романтично и нежно, не испытывая при этом желания стать его женой или любовницей».

И как всегда случалось в ее обществе, Глория, казалось, становилась все старше, и в конце концов в ее глазах застывал зимний холод от размышлений, слишком глубоких, чтобы их выразить словами.

Прошел час. В камине порой вспыхивал огонь, словно наслаждаясь своей угасающей жизнью. Было уже пять часов, о чем известили часы на каминной полке. И тогда, будто нечастые резкие удары напомнили дремлющему в Энтони животному инстинкту, что с этого цветущего дня опадают лепестки, он торопливо поставил Глорию на ноги и едва не задушил поцелуем, который не был ни игрой, ни положенной в подобных случаях данью.

Руки Глории бессильно повисли вдоль тела, но она тут же высвободилась из его объятий.

– Не надо! – спокойно попросила она. – Я так не хочу.

Она уселась в дальнем уголке дивана, устремив взгляд в пространство. Девушка нахмурилась, и между бровей образовалась морщинка.

– В чем дело, Глория? – Он сделал жест, будто хотел обнять, но девушка отодвинулась в сторону.

– Я так не хочу, – повторила она.

– Простите, – сказал он с некоторым раздражением, – не знал, что вы столь чувствительны и способны улавливать такие тонкие различия.

Она ничего не ответила.

– И вы не поцелуете меня, Глория?

– Не хочу.

Энтони казалось, что она остается неподвижной уже долгие часы.

– Неожиданная перемена, не правда ли? – Раздражение в его голосе нарастало.

– Неужели? – Казалось, Глория потеряла к нему всякий интерес и смотрела как на незнакомого человека.

– Пожалуй, я пойду.

Ответа не последовало. Он поднялся с места и бросил на девушку сердитый взгляд, в котором сквозила неуверенность, и снова сел.

– Ах, Глория, Глория, неужели вы меня не поцелуете?

– Нет, – откликнулась она, едва шевеля губами.