Прекрасные и обреченные. По эту сторону рая

 – Энтони было стыдно, что приходится терпеть нотации старого ханжи, и в его следующих словах уже зазвучало холодное высокомерие: – Я прекрасно справлюсь. А вы, похоже, считаете меня ни на что не годным человеком. В любом случае я приехал сюда, только чтобы сообщить о предстоящей в июне свадьбе. Всего хорошего, сэр. – Отвернувшись от деда, он направился к двери, не зная, что впервые за все время сумел тому понравиться.

– Подожди! – крикнул вслед Адам Пэтч. – Хочу с тобой поговорить.

– В чем дело, сэр?

– Присядь.

Несколько смягчившись, Энтони снова занял прежнее место.

– Простите, сэр, но вечером я встречаюсь с Глорией.

– Как ее зовут?

– Глория Гилберт.

– Из Нью-Йорка? Одна из твоих знакомых?

– Она со Среднего Запада.

– А чем занимается ее отец?

– Работает в целлулоидной корпорации или тресте, что-то в этом роде. Они из Канзас-Сити.

– Свадьба будет там?

– Нет, чего ради? Мы думаем пожениться в Нью-Йорке, тихо, скромно.

– А что, если устроить свадьбу здесь?

Энтони пребывал в нерешительности.

– Очень любезно с вашей стороны, дедушка, только ведь это доставит множество хлопот.

– Вся жизнь состоит из сплошных хлопот. И твой отец здесь женился, только в старом доме.

– Но мне казалось, он женился в Бостоне.

Адам Пэтч задумался.

– Ты прав. Он женился в Бостоне.

Энтони стало неловко за попытку поправить деда, и он тут же загладил оплошность:

– Я поговорю с Глорией. Лично мне предложение нравится, но вы же понимаете, нужно посоветоваться с Гилбертами.

Дед с глубоким вздохом прикрыл глаза и устроился поглубже в кресле.

– Торопишься? – спросил он уже другим тоном.

– Не очень.

– Интересно, – начал Адам, устремив спокойный подобревший взгляд на шелестящие за окнами кусты сирени. – Интересно, задумываешься ли ты когда-нибудь о будущем?

– Ну… иногда.

– А вот я много размышляю о том, что будет дальше. – Его глаза затуманились, но голос звучал отчетливо и уверенно. – И сегодня сидел здесь и думал, что нас ждет в будущем, и вдруг вспомнился один день почти шестьдесят пять лет назад, когда мы играли с младшей сестренкой Энни вон там, где сейчас стоит летний дом. – Старик показал на большой цветник, на глаза навернулись слезы, и голос дрогнул.