Происшествие, которого никто не заметил

Мать возразила:

– Ну и что, а бывает так, что, наоборот, он больше любит, чем она…

– Конечно, бывает, – сразу согласилась Настя. – Хотя при существующей диспропорции – редко. Я только один случай знаю, это наша Нина Сергеевна.

Мать лежала с закрытыми глазами, и Настя подумала, что она заснула. Девушка посидела тихо, глядя в бледное лицо больной, и хотела было подняться, но мать, не открывая глаз, сказала:

– У тебя характер легкий, и весь вид у тебя получше…

Дочь насмешливо поджала губы и покивала головой.

– Мама, я же просила, не надо об этом говорить… Есть такие, которые уже даже были замужем, разошлись и теперь ни за что не выйдут.

– Есть, – согласилась мать. – А все равно скажут, что их никто не берет.

– А кто скажет?..

Больная долго молчала: может быть, не было сил, может быть, не хотела больше раздражать дочь. Все же спросила:

– Что уж, и счастливых семей нет?.

– Почему, есть. Одна на тысячу!

– Вот у тебя и будет такая. Что же ты заранее отказываешься?

– Думаешь, у меня нет никого знакомых? – спросила Настя. – У меня есть. Правда, я не стану знакомиться прямо в магазине, как Валька это делает. Если бы я только захотела…

– Что же тогда все время дома сидишь? Гуляй, встречайся…

– Куда же я пойду, когда ты лежишь!

– Мне ты не нужна. Постучу в стенку – зайдет тетя Оля. Помнишь, ты рассказывала, что познакомилась с мальчиком? Погуляй пойди с ним, хочешь, приведи сюда.

Мать сказала это как бы между прочим, но Настя поняла, как это ей было нужно, чтобы сюда пришел хоть кто-нибудь и чтобы они посидели здесь, на глазах.

Она встала, надела пальто.

– Пойду позвоню.

– Монетка там, – показала глазами мать.

Настя взяла с этажерки монетку.

Мать смотрела на нее беспокойно.

Настя причесалась и немножко подвела губы. Потом она достала туфли на высоких каблуках, постояла в них, что-то соображая, сняла и надела старые, уличные.

– Может быть, его еще нет дома, тогда я сразу и приду.

– Придешь, придешь, – согласилась мать и вздохнула. Настя вышла на улицу.

Это был тот час, когда рабочий день уже кончился, а вечер еще не начался. Все торопятся, и мало кто смотрит в лица встречных. Этот час словно и сам сознает свое служебное подчиненное значение и торопится пройти.