Западня

Это было невероятно – бояться собственной дочери – старшей, любимой… И все-таки у нее не исчезало ощущение, что в доме поселилась незнакомка. Из головы не выходило вчерашнее признание мужа. Этот бесстыдный шантаж… Может, Виктор и не смог стать ей настоящим отцом. Но такого оскорбления, во всяком случае, не заслужил.

Вечером Алла снова попробовала нажать на дочь. Она буквально загнала Ольгу в угол – та опять сидела на своей постели, заткнув уши наушниками, грызла яблоко. Алла вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

– Выключи музыку. – Она сопроводила свои слова пояснительным жестом.

Ольга поняла и вынула наушники:

– Что, мам?

– Ты должна показаться врачу.

Та смотрела на нее непонимающе, потом нахмурилась:

– Я здорова. Подумаешь, похудела.

– Не заговаривай мне зубы. Где ты так похудела? Что – Москва на осадном положении? С хлебом проблемы? Деньги у тебя при себе были?

– Были, – согласилась дочь. – Но в лесу булочных пока не построили. А если ты боишься энцефалита, то я тебе клянусь – клещи ко мне не цеплялись!

– Ни в каком лесу ты не была!

И мать выложила дочери все, что угадала по ее одежде.

В заключение добавила:

– Боюсь, к тебе цеплялся кто-то покрупнее клеща!

Она и сама не думала, что решится на такой прямой намек. Ольга, казалось, ушам своим не поверила. Она смотрела на мать расширенными, изумленными глазами. Этот горестный взгляд – взгляд несправедливо обиженного ребенка – так часто выбивал оружие из рук Аллы! И всегда, сколько ей помнилось, Ольге удавалось избежать наказания, что бы она ни сотворила.

Милену, случалось, шлепал отец – но та и не умела делать такие святые глаза. А кто бы решился бить Ольгу? Виктору вовсе не улыбалась роль жестокого отчима, и получалось, что с родной дочерью он бывал куда строже, чем с приемной.

– Завтра ты пойдешь со мной в больницу и сдашь все анализы, – жестко сказала Алла.

– Нет, – просто ответила дочь.

– Я сказала…

Но Ольга не дала ей договорить. Она вскочила и отшвырнула недоеденное яблоко:

– Я тоже все сказала! Не позволю, чтобы на мне ставили опыты, я не кролик!

– Дрянь!

Она впервые ударила дочь.

Рука сама поднялась и со звоном отлетела от Ольгиной щеки. Девушка покачнулась и медленно подняла ладонь, будто защищаясь. Щека у нее мгновенно покраснела.

– Ты скажешь правду? – сипло спросила Алла.

Дочь молчала. Наконец, опустив руку, рассчитанно-медленно произнесла:

– Ну вот, лиха беда начало. Теперь ты будешь меня бить.