Западня

И тем не менее особо надрываться по дому ей не приходилось – муж добровольно брал часть работы на себя. Беспрекословно мыл посуду, мог пропылесосить квартиру, чуть не каждый день чистил обувь – тут у него был пунктик, любил, чтобы все туфли и ботинки стояли ровненьким рядком и сияли. Коллеги в больнице завидовали Алле: «У тебя же просто золотой мужик! Да еще и заработать умеет!» Она и сама понимала, что жаловаться ей не на что, что это просто глупо, что никто ее не поймет… Никто, кроме матери. Та всегда прохладно относилась ко второму зятю.

«Он слишком уж тебя забивает, – говаривала мать. – Погоди, он еще покажет когти!»

Сегодня днем Алла плакала, рассказывая матери, как обманул ее Виктор. Теперь слез не было. И кому бы она стала жаловаться? Маме? А на кого? На Ольгу? Та и слушать не будет – сразу встанет на сторону любимой внучки. Ей до сих пор казалось, что Ольга маленькая, беззащитная, безгрешная… Мама сразу закричит, что девочка врать не станет, что Виктор совратил ребенка, что она давно ждала от него чего-то в этом роде… Алла содрогнулась, представив себе эту сцену.

Она не знала, чему теперь верить и что делать. И все-таки чувствовала, что муж рассказал ей правду.

– Ты спать собираешься? – спросил Виктор, включая ночник над постелью. – У меня завтра ученик придет в десять утра.

Она машинально разделась, бросая вещи куда попало. Забралась под толстое одеяло, повернулась лицом к стене. Виктор улегся рядом – под его тяжестью застонали продавленные пружины. Он потрогал жену за плечо:

– Ну ладно, не убивайся так.

Мы вытянем из нее правду.

– Не хочу я правды, – еле слышно ответила она. – Витя, что я сделала не так? Ты же знаешь – я была бы не против, если бы она познакомилась с порядочным парнем. Я никогда не была против! Я бы пригласила его в гости, я бы хоть в лицо его хотела увидеть! Ну, неужели я такая мегера, что ей нужно было убегать из дома на неделю?!

Она разволновалась и резко повернулась к нему:

– Я знаю, что ей девятнадцать, что многие в ее возрасте уже замужем! Но она же сама, сама никем не интересовалась! Я и то уже начала удивляться!

– Перестань.

 – Он положил ей на плечо тяжелую горячую руку. – В конце концов, ничего страшного не случилось. Она жива, здорова, она дома.

Алла не ответила. Ее будто булавкой укололи его слова «жива-здорова»… «А вдруг все-таки наркотики? – мелькнуло у нее в голове. – Или… Еще что-нибудь? Она ведь не скажет. Отмахнется. Нет, я совсем ее не знаю».