Западня

Следующий спектакль у нас в детском доме. Так вы едете?

Михаил принял приглашение и уселся на заднее сиденье. Наташа села впереди. Все время, пока они ехали, девушка молчала. Видимо, она тяжело переживала свою сегодняшнюю неудачу. Михаил тоже не испытывал желания разговаривать. Его задели слова Ирины о «фабрике быдла». Конечно, не он устроил дочь в этот лицей. Это все Любины честолюбивые затеи. Ее девиз: «Что дорого – то и хорошо». А теперь он даже не имеет права вмешаться, высказать свое мнение.

Ирина тоже о чем-то задумалась, что не мешало ей лихо вести машину. Михаил даже позавидовал ей – было видно, что за рулем мастер своего дела. «Впрочем, она, наверное, из тех, кому все удается, – подумал он. – Захотела собрать театральную труппу – собрала. Захотела поставить такой необычный спектакль – и он получился. Да уж, о ней не скажешь, что ее Бог обидел. Улыбается, шутит. Но все равно, мне неловко смотреть на ее горб.

Он попросил высадить его где-нибудь на Измайловском бульваре, объяснил, что отсюда недалеко до его дома и он пройдется пешком. Ирина притормозила у магазина бытовой техники, Михаил передал ей текст статьи, и они уговорились, что вечером созвонятся. Если будет нужно, внесут исправления. Он уже прощался, когда заметил, что Наташа тоже выбирается из машины.

– А ты куда? – удивилась Ирина.

– А я к подруге, – невнятно ответила та.

Женщина пристально посмотрела на нее, мельком взглянула на Михаила. Наташа неожиданно разрумянилась.

– Ну как знаешь, – недовольно произнесла Ирина. – Дело твое. Только береги ногу – чтобы завтра ты могла играть!

Девушка клятвенно пообещала, что выйдет на сцену в любом случае – даже если опухоль не пройдет. Хлопнула дверца, и красный «Москвич» улетел за перекресток.

– Ну вот. – Наташа прижала ладони к пылающим щекам.

Михаилу тоже было не по себе. Ему не понравился оценивающий взгляд Ирины – та смотрела на него так, будто предостерегала: «Не морочьте голову девчонке». «Нашла тоже коварного соблазнителя! – сердился он. – У кого нет своей личной жизни, тот всегда лезет в чужую!» Наташа попросила у него сигарету, он дал. Она затянулась также неловко, как Алла, и он сразу вспомнил ее бледное, несчастное лицо.