Западня

Михаил набрал номер и услышал тревожный женский голос. Он напомнил женщине о себе, сообщил, что Милена сидит у него, и попросил забрать девочку. Он ожидал расспросов, упреков – чего угодно. В этот миг он пытался представить, как бы отреагировала его бывшая жена, если бы ей позвонил малознакомый мужчина и сказал, что Даша находится в его холостяцкой квартире.

– Да-да, мы сейчас заберем ее, – торопливо и как-то затравленно ответила женщина. – Извините, ради бога. Я просто не знаю, что с ней делать… Не надо было показывать ей вашу визитку.

Когда Михаил вернулся на кухню, Милена уже не плакала. Она умылась и теперь тщательно вытирала лицо носовым платком. Враждебный взгляд исчез, будто она выплакала его вместе со слезами. Она взглянула на Михаила и сделала попытку улыбнуться:

– Вот мне теперь влетит! Я так не хотела, чтобы мама узнала, где я была. Хотя мама-то ладно. Вот отец…

– Я могу сказать, что случайно встретил тебя и сам пригласил, – предложил Михаил.

Милена изумленно подняла свои золотистые широкие брови:

– Тогда влетит вам! Лучше уж не надо.

Она предложила спуститься к подъезду и дождаться ее родителей там. «Нечего им сюда заходить, раз вы ни при чем», – заявила девочка. Михаил помог ей спустить по лестнице велосипед и обратил внимание, что с его руля исчезла игрушка – поросенок в кепке. Милена как будто прочла его мысли:

– Это я сняла.

– Зачем?

– По-моему, весьма пошлое украшение, – ошеломила его девочка.

Михаил был вполне с ней согласен, и все же… Его удивляло, что эта девочка, которой никак не может быть больше четырнадцати лет, кажется такой взрослой, умудренной и даже разочарованной жизнью. Это было как-то нелепо. И он снова вспомнил ее сестру – как она улыбалась, как ветер отбрасывал в сторону ее белокурые волосы, как блестел на руке бисерный браслет. Видение было настолько ярким и реальным, что ему стало не по себе. Неужели с ней и впрямь что-то случилось?

– Это было бы ужасно, – вслух произнес Михаил.

– Что ужасно? – спросила Милена, натягивая свитер. Они стояли у подъезда, под фонарем, и на них со всех сторон нападали комары. С противоположной стороны во двор медленно въезжала белая машина. Милена застыла, вглядываясь в сумерки, и повернулась к Михаилу:

– Это мои.