Полымя

Женщина в бигудях свешивается через подоконник и кричит, обращаясь неизвестно к кому:

– Что случилось? Ради Бога, что случилось?

Но я не Господь, я не знаю ответа».

Такой вот рассказец. Хотя никакой, конечно, это не рассказ, а пустышка, фитюлька, потуги строчкоплета, уверовавшего в свою исключительность, которую не дано разглядеть окружению из пустых, недалеких особей рода человеческого. А хотелось бы, чтобы разглядели, так ведь?

Листок на коленях ждал решения своей участи.

«Дверь рванули. Примерзшая, заиндевевшая, она пружинила и скрипела. Выполняя свой долг, она не желала пускать в прогретое помещение январскую стужу.

Дежурный по отделению сонными глазами следил за поединком двери и человека. Он уже было поднялся, намереваясь прийти на помощь, но тут дернули отчаянно, и дверь, вскрикнув пружиной, распахнулась.

Сначала появились двое. Кто – девушки? парни? – разгадать было невозможно, так они были облеплены снегом.

За ними вошел милиционер. Переступив порог, он закрыл дверь, и та облегченно всхлипнула, снова оказавшись на посту.

– Это кто? – спросил дежурный, ткнув пальцем в бесполые создания.

– Сейчас, – прохрипел милиционер. Негнущимися пальцами он рвал смерзшийся в комок узел под подбородком. Пальцы соскальзывали, не справлялись.

Отодвинувшиеся в угол фигуры слабо шевелились. Одна из них, выпростав руки из карманов, бочком-бочком двинулась к батарее отопления. Дежурный не без злорадства наблюдал, как ладони потянулись к чугунному литью и были отброшены холодом. Он покосился на стоящий рядом с его столом электронагреватель и подмигнул малиновым спиралям. Но тут же, посерьезнев, перевел взгляд на милиционера, чья затянутая шапкой голова казалась крохотной.

– Что там?

Подчиненный, продолжая терзать тесемки, промычал что-то невразумительное и все же сорвал ушанку.

– Я их на площади… Сидят вокруг Вечного Огня, руки греют.

– Так холодно же, – раздался из угла жалобный голос. – Что нам, замерзать?

– Это не тот огонь! – отрезал дежурный.