Полымя

Почти сразу же, стоило ему ступить на тротуар, к нему кинулся расхристанный мужик с шальными глазами, волосы в колтунах, и в шлепанцах.

– Купи!

В руках у мужика была коробка, вся в снежинках, елках и снеговиках.

– Хорошая гирлянда. Купи!

Олег сделал шаг в сторону, но мужик преградил ему дорогу.

– За бутылку пива отдаю!

– Поправиться надо? – без всякого участия осведомился Олег. – Не нужно мне.

Из-за мужчины выступил замурзанный паренек лет десяти или годом старше, худенький, в тертых мешковатых джинсах.

– Па, пойдем домой. Па, пойдем домой.

Он канючил монотонно и безнадежно, даже не пытаясь взять отца за руку или просто коснуться его, чтобы привлечь внимание к себе и своей просьбе.

– Возьми!

Мужика заметно потряхивало.

– Достал! – Олег полез в карман, выгреб, что там имелось, отделил 50-рублевую купюру.

Алкаш схватил деньги, сунул коробку Олегу, развернулся и потрусил прочь. Шлепанцы били его по голым пяткам. Двигался он целенаправленно, и Олег знал куда.

– На, – протянул он коробку пацаненку. – И спрячь. От греха подальше. – Хотел добавить «и от грешников», но не стал.

Мальчишка взял новогодний презент. Глаз не поднял – не тупил, просто потупился. И спасибо не сказал.

Олег двинулся было к дому, но остановился, достал сигареты. Ветер задувал пламя зажигалки. Он повернулся, загораживаясь, и закурил.

Смотри-ка, а в городе совсем лето! Граждане – нараспашку, гражданки – в коротком. И солнце, жарко, ветер закручивает пыль, не радуя и не освежая.

Мальчишка стоял рядом с отцом. Коробка снова была в руках мужика, и тот что-то говорил сыну. Все высказав, заозирался. Сын поднял руку, указывая на что-то… на кого-то.

Олег заперхал – дым не туда пошел. Выронил окурок. Все не так…

-–

В квартире, упав на диван, он ответил на телефонный звонок.

– Олег Иванович! Вас Дмитрий Юрьевич разыскивает.

– Будем считать – нашел.

– Вы когда будете на работе?

– В понедельник. А когда надо?

– Я уточню.

– Уточните.

Через пять минут позвонил Димон – снизошел:

– Привет, как дела?

– Нормально.

– Где был?

– Да так, съездил в одно место.

– Что за место? – По голосу чувствовалось, что Шепотков напрягся. Как всякий начальник, он не любил невнятицы, она его настораживала.