Полымя

Сама говоришь: изменился. А так не бывает, чтобы человек враз менялся, все постепенно происходит, а мы до поры этого не замечаем или не хотим замечать. Вот и получается, что замуж ты выходила за одного человека, жила с другим, а сейчас он вообще третий. И сходилась ты с тем, первым, а этому последнему, третьему, ничего не должна. Чужой он тебе. Вы давно врозь живете?

– Почти год. У него квартира от отца. Бывшей жене ничего не оставил, только сыновьям. Младшему – дачу, хорошую, большую, от кольцевой дороги меньше десяти километров.

– А мать его? Может, это она воду мутит?

– Нет, она Олега вообще не касается, ни советом, никак. Она вся в его брате, там дети маленькие, трое, и сноха безрукая, безвольная, легла под свекровь, в рот ей смотрит. А той только и надо – нужной быть. Кому нужна, только тот ей по вкусу. А Олег помощи ни от кого не ждет, поэтому ей неинтересен. Отец его тоже своим умом хотел жить. Они потому и развелись.

– Слушай, а может, у него кто-то есть? – оживилась подруга.

– Нет у него никого. Это я бы еще поняла. Я ему безразлична стала. И как женщина тоже.

– А он тебе?

– А мне обидно.

– Я не о том. Ты его любишь?

– Иногда так жалко его…

– Раз жалеешь, значит, любишь. Но ты спроси себя: нужна ему твоя жалость? Вот вытащила ты его сюда, и чем закончилось?

– Я хотела как лучше.

– Все мы хотим как лучше, по-христиански. – Подруга нашарила ногами туфли и стала втискивать в них ступни, а они у нее были широкие, с шишками у больших пальцев, и поэтому она морщилась.

Перед лицом Ольги появился кукиш, такой плотный, словно подруга только и делала на досуге, что складывала фигуру из трех пальцев.

– Пьет он! – с отчаянием проговорила Ольга. – Надо было что-то делать, хотя бы попытаться.

– Ты и попыталась. А теперь успокойся, тебе себя упрекнуть не в чем.

– Он ведь мне уступил, поехал с нами.

– И свинтил, – припечатала подруга.

– Но ведь сопьется.

– Что?

– Сопьется он.

– Себя винишь? Ты эти мысли брось.

– Я ему сейчас позвоню.

– Не вздумай!

С колокольни за их спинами слетел и поплыл над островом и озером колокольный звон. Верующих сзывали на службу.

– Пора.

Они поправили платки, разгладили юбки и пошли вдоль берега, по тропинке. Подруга трещала без умолку в предвкушении того, что должно было произойти.