Полымя

Людей вообще надо беречь. По возможности. Особенно когда тебе это ничего не стоит. Сейчас такая возможность была.

– Лихо ты, – с явным довольством собой наконец проговорил Егоров.

Заметил-таки. За спиной Олега была сосна. Когда лез, кору ободрал.

– Высотником работать не пробовал?

Когда старые серые сучья, словно обернутые бархатной бумагой, сменились желтыми, цвета луковых лушпаек, лишь тогда на дисплее мобильника Олега, будто делая одолжение, появился одинокий «кубик», зримое свидетельство, что связь, пусть какая-никакая, а есть.

– Мне и на земле хорошо.

– На земле, конечно, надежнее. – Егоров вытянул из кармана платок, приподнял фуражку – немного, чтобы ладонь протиснулась, и протер лысину. Каплю с переносицы тоже смахнул. И спросил быстро, без перехода:

– Где они?

– Там. – Олег повел подбородком.

«Там» – это за следующим поворотом, метров сорок.

– Пойдем глянем.

– Да я уж насмотрелся.

– Пойдем, пойдем.

Олег сунул в губы сигарету. Курить не хотелось, это было своего рода противоядие – даже не понять, то ли черствеешь от никотина, то ли примиряет он.

Но с сигаретой легче. Он был за поворотом, потому и закурил.

Они пошли к изгибу бурой, в зябких крапинках, дорожной ленты. Этот поворот и погубил залетных. Не вписались.

Шли медленно. Смерть суеты не терпит.

Вот смятые кусты. Обломанные ветки. Рытвины в рыхлой обочине. Листья забрызганы песком. И следы – подошвы в рубчик.

– Самовольничал, – осудил участковый.

– Я не знал, что они мертвые.

 – Это было объяснение. Олегу не хотелось, чтобы участковый подумал, будто он оправдывается. – Знал бы, не дернулся.

Егоров остановился у края дороги и приподнялся на цыпочки, отчего стал немногим выше, но чуть стройнее – живот втянулся, полы форменной куртки сошлись, прикрывая «луковку». Заглянул вниз: что там, за кустами, за кюветом? Хотя и не кювет это вовсе, просто скос.

После этого Егоров посмотрел на свои ботинки. Они у него были с отливом, с глянцем – в Покровском, не говоря уж про Полымя, только участковый чистил ботинки, остальные их носили и снашивали, чинили, латали и выбрасывали, или выбрасывали без всякой починки, не мелочась.

А участковый охаживал щеткой и не жалел гуталина. Начищенные ботинки были для него чем-то вроде визитной карточки служилого человека.

Как-то, давно уже, он сказал Олегу:

«Это с армии привычка, ну, чтобы как в зеркало. Так нас прапор наставлял, замкомвзвода.