Перемирие

Я как-то услышала это в церквушке

Я как-то услышала это в церквушке

Баптистской в одно воскресенье

Оно трепыхалось мигренью в макушке —

Пронзившее дух потрясение

– Зачем надо людям кричать друг на друга,

Когда, проронив понимание,

И, волю давая отраве недуга,

Играют в посудобросание?

– Сердца отдаляются, сын мой, на мили

Кричать – чтоб услышать сквозь воздух

Толстенного слоя и облако пыли

– А где эти мили? На звёздах?

– А мили, о, сын мой… они между нами,

Не дай им расти и плодиться

О, как нелегко неврагам временами

Мириться, мириться, мириться…

– Скажи, а влюблённые тоже дерутся?

– О, сын мой, хотелось бы верить,

Что склоки их скверные в пепел сотрутся

– А сможем ли это проверить?

– Попробуй, о, сын мой: покуда услышишь

Щекочущий искренний шёпот

Из уст миловидных, что даже не дышишь,

То знай – то сверхценнейший опыт

– А значит ли это, что мили иссякли?

– О, сын мой, конечно! И чудо,

Что были актёры глобальных спектаклей

Всего лишь на пробах этюда

Я как-то вняла этой истине в церкви:

С мигренью я вышла оттуда

И мили иссякли, и мили померкли

Любовь – наше топливо.

Аэропорт

Не бывала на космических орбитах, не вкушала пыль Венеры

Мне не хватит сотни жизней, чтоб земною красотою напитаться,

Ведь она в своих огромностях, по правде, никакой не мыслит меры

Есть особенное место и ему хочу в любви своей признаться

Только здесь могу увидеть, как гармошка самолёт целует в щёку,

Как резвятся под шпагатом его рук лихих турбин грибные шляпки,

Как в оранжевых жилетках человечки шелестят неподалёку,

Как ребёнок восхищённо тычет в небо удивлённою культяпкой

Что вы строитесь в шеренгу, ненаглядные мои вы пассажиры?

До посадки вы успели бы списать подсказки с неба на ладошку:

Добродушные пришельцы с полнолунного жемчужного инжира

Посылают их, покамест вход кусает ненасытная гармошка

Ты доставь меня к красотам, чудо-птица инженерной умной мысли,

Ты крутись, грибная шляпка, суетитесь, человечки, пой, диспетчер!.