Есть ли снег на небе

Люди опытные, пожившие, хорошо знающие свое дитя и лучше понимающие, с кем ему будет хорошо. И действительно, большинство таким образом созданных супружеских пар неплохо уживались друг с другом. Освященная веками традиция всецело властвовала в Замостье, ни одному юноше, а уж тем более девушке и в голову не могло прийти самостоятельно искать себе суженого.

Ихиель не был исключением из правила и спокойно ожидал, пока родители не расскажут ему о будущей жене. Но случилось неожиданное; один из его соучеников по ешиве подхватил где-то заразу вольнодумства.

До поры до времени он ловко скрывал свою болезнь, но бдительные духовные наставники все же заметили отступника и, словно муху из борща, выкинули из ешивы.

Это было потом. А пока вольнодумец успел изрядно смутить дух Ихиеля. Главной темой его бунта была любовь. Вдохновение он черпал из романов на польском языке, которые читал по ночам на женской половине синагоги, делая вид, будто занят углубленной молитвой. Романы распаляли его воображение, внутренний жар пек и не давал покоя.

Частенько вместо совместного повторения Талмуда вольнодумец сбивчивым шепотом делился с Ихиелем своими впечатлениями.

По романам выходило, что любовь – главное на земле, единственное, ради чего стоит жить, и тот, кто не испытал этого чувство, обделен хуже последнего нищего. Когда Ихиель напоминал вольнодумцу фразу одного из мудрецов: то, что у них называется любовью, у нас зовется грязнейшим из грехов, – тот лишь отмахивался:

– Посмотри на нашу молодежь! Гнилая вода вместо крови! Ни того куража, что у поляков, ни русского упорства, ни немецкой основательности, ни французской лихости.

А все потому, что поколение за поколением рождается без любви, в супружестве по обязанности.

– Да с чего ты это взял? – возмущался Ихиель. – И откуда все знаешь!

– Из книжек, – отвечал вольнодумец. – Но не тех, которые мы с тобой зубрим. Из других, свободных книжек!

Когда вольнодумца погнали из ешивы, он оставил Замостье, перебрался в Варшаву и навсегда исчез из жизни Ихиеля.

Но посеянные семена взошли в его сердце, и, когда пришло время жениться, он потребовал от родителей полной ясности.

– И что ты называешь полной ясностью? – спросил ошарашенный отец, которому вместо почтительной благодарности от сына-ешиботника пришлось выслушивать непонятные требования.

– Я хочу увидеть девушку до свадьбы и поговорить с ней.

Это был бунт и сотрясение устоев.