Вкус убийства

Хотя мне теперь все равно. Если тебя ограбят – я не отвечаю.

И Таня сказала, что, конечно же, он не обязан ее охранять.

Ксению она нагнала уже у двери Валериной квартиры. Та упорно жала на кнопку звонка и прислушивалась – есть ли звук?

– То ли звонок испорчен, то ли его дома нет, – мрачно сообщила она. – Он уехал?

Узнав, что Алеша сразу укатил, Ксения заметно расстроилась. Она еще раз нажала на звонок, спустилась на площадку и достала сигареты. Таня присоединилась к ней.

– Ну что за сволочные мужики, – неопределенно сказала Ксения.

– Что-то вспомнила? – с надеждой спросила Таня. Ей уже надоело это похоронное настроение.

– Вспомнила! Валерка же переехал! Вот, блин, хорошо, что там никого нет, а то бы мы вломились!

Таня удивилась. Еще месяц назад она звонила Валере домой по поручению Стаса. Телефон у него был прежний, и тот ни слова не сказал о переезде.

– Я звонила ему накануне похорон, чтобы он тоже знал и пришел… А какая-то женщина сказала, что он тут больше не живет, и бросила трубку. Просила больше не звонить.

Действительно, Валера на похороны Стаса не пришел. Тогда Таня не придала этому значения. Друзья мужа занимались бизнесом, часто бывали в разъездах. И какая ей была разница – одним человеком больше, одним меньше? Если бы никто не пришел – ей было бы все равно.

– Ну, так поехали домой? – предложила Таня.

– Постой, но как же теперь с ним связаться? – Ксения погасила сигарету и задумчиво оглядела двери на площадке. – Должен ведь кто-то знать.

И она оказалась права. Первая же соседка, которая отрыла дверь на их звонок, выдала самую полную информацию. Когда дверь перед девушками захлопнулась, они медленно повернулись друг к другу.

– Она что, больная? – невыразительно произнесла Ксения.

Таня ничего не сказала. Валера умер? Умер за три дня до того, как погиб Стас? В тот самый день его и хоронили, и никто ничего не знал, и никто не пришел на похороны. Валера – удивительно жизнерадостный, смешливый парень – выбросился из окна подъезда, поднявшись на последний этаж своего дома? Это было похоже на дурную шутку. Но соседка, которая с ними разговаривала, как будто не шутила. Она говорила сухо и укоризненно.