Журнал «Парус» №89, 2021 г.

Но что бы ни было помимо,

кружения не миновать,

нанизывая кольца дыма

на тёмную речную гладь,

где на мостках бельё светлело

тому назад ещё два дня,

и тонкою полоской мела

плыла, как песня, простыня,

и было вопреки приметам

такое чувство, что навек

там полоскальщицы из света

запястья окунают в свет.

* * *

Вот и осень почти что, почти,

без пяти, без одной с половиной,

до неё по мосткам перейти

через тёмный зрачок голубиный

и увидеть, прищурившись, в нём

очертания дома и снега,

и пылающего не огнём,

а лицом и листвой, – человека,

потянуться навстречу ему,

соскользнуть и, хватаясь за воздух,

погружаться в беззвучную тьму,

в молчаливые чуткие звёзды,

и заслышав осенний манок,

ни за что не поведать домашним

этот грустью обдавший дымок,

эти вечно горящие башни.

* * *

На грани сентября и полусвета,

когда пустые рощицы сквозят,

ни жалобы, ни просьбы, ни совета

нельзя найти и потерять нельзя.

И в шаге между сущим и насущным,

из горнего стремительного рва,

навстречу приближается несущий

ещё не прозвучавшие слова,

их тонкий ветер, всполохи, и тени,

высокий снег, синичкины следы,

и сад, встающий утром на колени

в глубокие холодные листы.

* * *

Зарядили дожди и надолго.

Небеса, словно глаз мертвеца,

И прозрачною ниточкой тонкой

Свет стекает с большого лица.

По-над светлым леском, если светом

Эту морось печальную счесть,

Небольшое движение ветра

Переходит в протяжную песнь.

И деревья бредут, скособочась,

Вдоль разливистой чёрной реки,

Словно тянут холодные ночи

За собой в горизонт бурлаки.

* * *

Надломит ветку, прошепнёт овсом,

Дохнёт вдали затерянным и древним,

И воздуха прозрачное лицо

Приблизится вплотную сквозь деревья.

И в этой встрече здесь, наедине,

Где умерли слова – как ты доверчив! –

В единственной, как совесть, тишине

Останется твой оттиск человечий.

* * *

С.П.

Ни сном, ни ветром – буквой травяной,

скользящей каплей, тишиной дрожащей,

крадущейся, промозглой, грунтовой,

синичьим всплеском в запустелой чаще

на острый край выходит бытие.

Мелькнёт крыло, и тонкий воздух срежет

задевшего на свежей колее

предчувствием расставленные мрежи.