Трудно допросить собственную душу

Надо было на что-то решиться, и Лиза решилась – тоже открыла дверь и вошла.

Сперва она долго расспрашивала приемщика о правилах. Было одно, которое ее порадовало, – через месяц можно было продлить срок залога, если она не сумеет выкупить вещь. Она посчитала, что ей снова заплатят деньги за часы, но приемщик ее тут же разочаровал – оказалось, что ничего подобного, это она, Лиза, должна будет заплатить какие-то проценты…

– Странно как-то… – удивилась она. – Разве вы мне больше ничего не должны? Ведь я оставляю вам вещь еще на месяц.

– Но ведь вы хотите выкупить вашу вещь? – ответили ей. – Вот мы и идем вам навстречу, продлеваем срок, чтобы она не пропала.

Лиза как раз хотела бы, чтобы вещь пропала, и навсегда, поэтому ничего не смогла возразить. Подумала-подумала и решила – она сдаст часы, получит хоть что-нибудь, а там видно будет.

– А что случается с невыкупленными закладами? – спросила она, подвигая к приемщику часы.

– Мы их продаем, если владелец не может выкупить, – меланхолично ответил тот.

– А мне будет что-нибудь полагаться, если вы продадите вещь?

– Девушка, вам больше ничего не полагается после того, как вы получили деньги, – объяснил он. – Часики на оценку.

– Куда? – не поняла она.

– На оценку часики, вот вам квитанция.

– А деньги?

– Деньги после оценки… – лениво протянул он.

Лизу такой поворот событий совсем не устраивал. Она на миг задумалась, потом спросила:

– А сколько мне дадут?

– В зависимости от процента, – туманно пояснил тот. Лиза стала расспрашивать и в конце концов выяснила, что, если она попросит за часы сто восемьдесят процентов их реальной стоимости, тогда потом заплатит восемнадцать процентов от заклада, если попросит сто сорок – тогда четырнадцать процентов… У нее голова пошла кругом, она вздохнула и сказала:

– Ну, ладно.

– Девушка, вы что, боитесь? – рассердился приемщик. – Здесь не частная лавочка, это государственный ломбард, вас не обманут.

– И все же? – настаивала Лиза. Приемщик вздохнул, бросил взгляд на часы и нехотя сказал:

– Ну, тысяч девятьсот, я думаю.

У Лизы перехватило дыхание.