Трудно допросить собственную душу

Так она всегда заканчивала разговор – просто не представляя себе, что кто-то может ее не послушаться. Эта манера раздражала Лизу, но почему-то действовала на нее – отказываться было трудно. И тогда она как-то машинально полезла в шкаф, достала летний зеленый костюм – короткую юбку и прилегающий пиджак с короткими рукавами, подкрасилась, причесалась.

– Куда ты собралась? – окликнула ее мать, которая, как назло, была дома.

– К Наташе.

– Опять?! Ты же вроде решила заниматься языком? Ненадолго тебя хватило!

– Мама, мне до поступления еще год, – раздраженно ответила Лиза.

 – Какое значение имеет один день!

«Если бы я тогда знала, что это будет за день! – простонала сейчас Лиза, ворочаясь в постели. – Если бы мне хоть на миг доказали, какой я стану потом, хоть на миг! Ведь в сущности это был последний день моей жизни! Пусть это была пустая жизнь, очень глупая жизнь, никому не нужная, но моя, моя собственная жизнь! И я могла сделать с ней что хочу, могла подготовиться, поступить и уже давно учиться, иметь новых друзей, жить своей жизнью! А с того дня началась не моя жизнь, началась моя жизнь для него…»

…От Наташи они сразу поехали куда-то в центр.

Лиза с изумлением смотрела, как разоделась подруга – настоящее вечернее платье, американского образца, все в блестках, с голой спиной… Такими щеголяли красавицы из «Санта-Барбары». Наташа выглядела в нем дико и вульгарно, особенно в метро. На нее смотрели как на пугало, а Лиза чувствовала себя рядом с подругой серым воробышком.

– Зачем такой парад? – кивнула она на блестки. – К кому мы едем?

– К одному человеку, – неопределенно ответила Наташа. – Да ладно тебе, я когда-нибудь завозила тебя куда попало? Будет весело, вот увидишь!

– Уже весело, – хмуро сказала Лиза, оглядываясь по сторонам. – На тебя все смотрят.

– Да? – самовлюбленно протянула Наташа и повела плечом. – Что за народ! Господи! Папа обещал мне подарить машину, когда я сдам на права.

– А ты купи права, – предложила ей Лиза.

– Это идея.

Она привела ее к старинному розовому дому с колоннами, они поднялись на громыхающем лифте, и Наташа позвонила в квартиру номер шесть. Им открыл молодой человек в черной рубашке и черных брюках. У него были веселые глаза, изящные, как у женщины, брови, неотразимая улыбка – все время разная. Наташе он улыбнулся насмешливо, но тепло, с оттенком преувеличения. Та проглотила эту наживку и просияла. Лизе – совсем по-другому.