Сюртук

Ее можно всегда заново выстроить.

Отто знал, что его мать была обделена любовью. Отец всю жизнь отдал этому монстру «Сименсу». И, несмотря на достаточное большое количество родившихся детей, он по-настоящему вспомнил о супруге, когда было уже поздно. Перед самой смертью он покаялся перед женой, что недостаточно уделял ей в жизни внимания. Однако предсмертное раскаяние отца, судя по всему, ни в коей мере не восстановило в ней душевного равновесия, разрушенного неразумно сложившейся жизнью. По возвращению из Мюнхена Отто был вторым человеком после матери, которого Густав поставил в известность о необычном поведении его жены.

Тогда он весело отмахнулся от этой новости. Отто терпеть не мог выяснять отношения с кем-либо, а тем более с женой. Однако теперь после обеда и драматического изменения в отношении матери к Лидии, к их браку, и к нему лично, он отвел супругу в сторону и, руководствуясь лишь самым примитивным любопытством, поинтересовался:

– Прости меня, Лидуша, но я случайно узнал, что вместо того, чтобы отдыхать, ты устроила в доме во время нашего отсутствия генеральную уборку.

Это же каких сил тебе стоило! За один день столько сделать? И притом в одиночку.

– Но кто же мог подумать, что твои немцы окажутся такими грязнулями!

Отто не сомневался, что немецкая нация считается самой чистоплотной в мире, но высказывания Лидии его нисколько не обидели, а скорее наоборот. Он так долго и громко смеялся, что привлек внимание остальных, однако рассказывать им о причине своего хорошего настроения не стал.

Зато история с грязнулями-немцами на вилле его семьи стала любимым рассказом Отто Карловича во время застолий в России. Со временем она обросла многими деталями, которые сделали ее еще более несуразной.

Федор вошел в очень просторную, необыкновенно чистую, застеленную пестрыми самодельными дорожками комнату, которая согласно русским традициям могла одновременно быть гостиной, столовой, а также удовлетворять любые пожелания самого капризного хозяина.

Отто спустился сверху тут же и в прекрасном настроении.

– Рад тебя видеть. Хорошо, что ты наконец-то появился. А тем более к обеду.

– Я, собственно, к вам по делу, Отто Карлович. – Федор выложил на стол две книги.

– Обед и есть самое главное дело, а все последующее – это, как у вас говорят, делички.

– Делишки, – поправила его вошедшая супруга и аккуратно переложила оба немецких тома со стола на буфет, стоящий в углу.