Путь пса

На самом деле, она такой и была. А нынче Марина выглядела скомкано, слегка обвисло, но тем не менее глаза её сверкали всё так же задиристо – пионербольно, эстафетно, кострово, аккордеоново.

– А дело было так, – начал я вспоминать, когда мы присели под зонтик первого попавшегося кафе, – я был крупным, не в меру развитым мальчиком. Ну и… немножко обижал ребят. А чё? Разве я виноват? Акселерация, так сказать.

Марина ухмыльнулась и отпила кофе.

– Ну и ты, видя это безобразие, решила меня, значит, проучить. Теперь-то я понимаю, что это был такой педагогический ход.

Ты же в педе училась?

– Не доучилась, – ответила Марина. Её бархатный низкий голос вообще не изменился. – На третьем курсе замуж выскочила. Родила. Потом тут же развелась. Дальше уже не до учёбы было. Так ты – тот самый бугай, который весь мой отряд замордовал?

– Что значит «замордовал»? – засмущался вдруг я. – Что значит «бугай»? Я же не в полную силу…

– Ничего себе… Да от тебя, гада такого, весь наш «Альтаир» рыдал. Хотя старая история… Я её уже плохо помню.

Ну-ка, освежи, что мы там учудили?

И я напомнил Марине, как она вызвала меня на открытый поединок. Мы решили бороться на глазах у всего отряда, в высокой траве, неподалёку от нашего купального пруда. Она явилась в коротких шортах, то есть в обрезанных до предела джинсах «Артек», и в широкой рубахе, завязанной узлом на животе. А я, как индеец, разделся до пояса, оставшись в одних трениках. Настроение у меня было боевое, хотя и немного тревожное – всё-таки не каждый день приходилось бороться со взрослым человеком, да ещё с тётей…

Уже в двенадцать лет, благодаря урокам моего бывалого деда, я в совершенстве владел несколькими подсечками и бросками из арсенала самбо.

Поэтому неудивительно, что через несколько секунд после начала схватки я положил Марину в траву. Правда, она тоже оказалась не промах – не дала своим лопаткам коснуться земли, очень ловко вывернулась и вскочила на ноги. Мишка, председатель совета отряда, судивший поединок, не засчитал, сволочь очкастая, её поражения. Потом я ещё несколько раз кинул Марину, но она всё время шустро, словно кошка, выскакивала.

В пылу схватки её русые локоны выбились из кос и упали на лицо, доставая до губ. Поэтому Марине приходилось поддувать их, чтобы волосы не закрывали глаза. Щёки Марины раскраснелись, синие глаза рассыпали яростные искры, рубашка развязалась, выставив красный купальник. Я поплыл…

А наш отряд неистовствовал, аккомпанируя битве криками и свистом.