Тамбур

В глубине души он был уверен, что поступил правильно, не допрашивая ребят по свежим следам. Кто-нибудь из них позвонит. Обязательно позвонит. И это может быть даже тот (или та), кто сказал: «Допрыгался!» В этом возгласе звучали ненависть и презрение – очень искренние и очень юные. А значит, искренние вдвойне.

Глава 4

Даня едва повернул голову, когда с ним поздоровались. Выглядел парень неважно – круги под глазами, пересохшие губы, отсутствующий взгляд. Он был в больничной пижаме, рядом с постелью на штативе стояла капельница.

Был час посещений, и в палате толкались посторонние. Голубкин огляделся. Вон – молодая женщина склонилась над постелью, улыбается пациенту, наверняка, мужу. Как-то неискренне, вымученно улыбается. А вон – старуха, молча сидит на краю постели и смотрит на мужчину в расцвете лет. Тот ей что-то говорит, старуха кивает и вздыхает. А вон, в углу, спит пожилой мужчина.

– Как вы себя чувствуете? – негромко спросил следователь, придвигая стул и усаживаясь у изголовья кровати.

– Погано, – сухо ответил Даня.

– Ну ничего. Врач сейчас сказал, что вас выпишут через недельку.

Исаев завел глаза и отвернулся. По всему было видно, что вопрос выписки его нисколько не волнует. Следователь наклонился:

– Кому-нибудь сообщить, что вы здесь?

– А кому? – без выражения ответил парень.

– У вас что – нет родственников? А родители?

– Я не сирота, – тот повернул голову, и Голубкин поразился тому, как осунулось и постарело за считанные часы это юное лицо.

– Да, так наверное, будет лучше, – пробормотал следователь. В сущности, он вовсе не рвался общаться с родней самоубийцы. И что бы он сказал? «Ваш сын (брат, внук) порезал себе вены, а я его нашел. И более того, парень подозревается в убийстве». Нет уж – пусть Исаев сам рассказывает папе и маме, почему пошел на такое.

– Лучше! – беззвучно рассмеялся Даня. Это был страшный, издевательский смех полутрупа. – Конечно, лучше некуда! Кстати, насчет сообщить… Где мой мобильник? Вы можете его привезти? Как-то смутно помню, что вы были в моей квартире… Вы – следователь, так?

Голубкин представился по полной форме и сообщил, что телефона пока отдать не может. Но обязательно вернет.

– Вот как, – удивился парень.