Тамбур

С Алексеем Михайловичем Боровиным.

– Так-так-так, – Даня сел и привалился виском к стене, измазанной его собственной кровью. На кровь он, впрочем, никакого внимания не обратил. Вряд ли он даже замечал, сколько народу столпилось вокруг него. Парень напряженно размышлял о чем-то.

– Полгода назад, – внезапно заявил он с такой интонацией, как будто фраза объясняла все.

– Что?!

– Полгода назад я поселился тут. Умер мой дядя. Я и не ждал наследства, он был не старый… Сердце подвело. Алексей Михайлович жил в этом тамбуре.

– Что?! – повторил следователь, жадно ловя каждое слово. Группа притихла и тоже слушала.

– Язык, – пояснил Даня. – Он говорил – у меня способности. А почему я вдруг решил с ним заниматься?

Он нахмурил высокий, чистый лоб, прикрытый спутанными темными волосами:

– Не помню. Он сам предложил? Вряд ли.

Он помолчал немного и вынес вердикт:

– Я сам к нему зашел. Иначе быть не могло. Понимаете, дядя, кроме квартиры, оставил мне еще и счет в банке. Я как-то оторопел… В сущности, сумма не слишком велика, но получить что-то даром… У меня руки опустились.

И Даня с каким-то презрением взглянул на свои перебинтованные и перетянутые руки, будто отрекался от них.

– Я сперва думал – можно что-нибудь купить.

Но как-то не понимал, чего хочу. А потом… Да, теперь вспоминаю! Я решил чему-то научиться. Да хоть итальянскому. А в принципе, никому ведь это было не нужно?

Он как будто прислушался к своему внутреннему голосу и кивнул:

– Никому. Ну а вообще ничего не делать – тоже тоска. И наверное, я решил зайти к Алексею Михайловичу.

– Этим вечером вы его видели?

– Я ведь уже сказал – никого не видел.

– Почему же вы сразу спросили о нем?

– И этого не помню. Я сейчас так странно себя чувствую…

И он снова осмотрел свои руки. Лицо оставалось бледным, но по выражению глаз становилось ясно – Даня вне опасности. «А «скорая» запаздывает! – подумал следователь. – Если бы случай посложнее – парень был бы мертв!»

– А это что? – спросил Даня, продолжая рассматривать наспех, кое-как перебинтованные запястья.