Тамбур

Зато дочь была вне себя:

– Мама, я дам наш телефон? Мама, я…

– Дай, – бросила та через плечо, отворачиваясь и невозмутимо продолжая путь.

– Вот, – засуетилась девочка, отыскивая в кармане клочок бумаги. Нашелся фантик от жвачки. – Это мамин мобильный, это мой…

– У тебя есть мобильный телефон?

– Да, – девочка взметнула такой молящий взгляд, что Маше снова стало не по себе. Счастливый ребенок не мог так смотреть. Вообще ни один ребенок не должен был смотреть так. Даже тот, что просит милостыню в переходе метро.

– У меня есть телефон, – девочка обернулась, отыскивая взглядом мать, уже почти исчезнувшую на выходе из подземного тоннеля. – У меня все есть. Меня зовут Света.

– Ты говорила.

– Да? – будто в оцепенении переспросила та и вдруг бросилась вслед за удалявшейся фигурой, облаченной в дорогую шубку.

«Что за черт, – растерянно подумала девушка, глядя на опустевший переход. – И ведь сколько раз говорила себе – не знакомься на улице. На кого только не напорешься… А кошка перебьется.

Ну дам еще одну таблетку. Ну не посплю еще ночь. Голосок у нее! Можно сажать на пожарную машину вместо сирены. Пускай вращает своими голубыми глазами и орет».

Когда она поднялась наверх, матери и дочери там уже не было. От них не осталось ничего, кроме фантика от жвачки, на котором были записаны два телефонных номера.

Девушка нащупала эту бумажку, когда глубже засунула руки в карманы. Внезапно она поняла, что пошла не в ту сторону. Ей нужно было свернуть направо, а она… Получается, возвращалась туда, где забыла перчатки.

Туда.

Куда решила больше не возвращаться.

К тому.

С кем решила никогда не говорить.

Может быть, именно потому она и заговорила с незнакомыми людьми. Ведь иногда хочется просто с кем-то поговорить.

Ночной магазин

Утром жена попросила купить к ужину «чего-нибудь». Алёна просила робко, будто заранее извиняясь за то, что вернется с работы слишком измотанной для того, чтобы заняться хозяйством. Они редко ужинали вместе. Жена возвращалась с работы усталая, бледная – казалось, на ее худощавом нервном лице навсегда отпечатался мертвенный свет люминесцентных ламп коммерческого банка, где она оформляла лицевые счета.

Приходя с работы и видя на кровати скрюченную, обессиленную фигурку, Сергей уже не решался просить о каких-то услугах. Завтракали также порознь. Что такое совместный обед – давно забыли. Ели на работе, и еда была такой пресной и безвкусной, что он через пять минут забывал, что ел.