Тонкая грань

Перед чаем Таня и Алексей переместились вместе с тётей Катей к большому письменному столу, заваленному книгами и бумагами. После того как дяди Иннокентия не стало, никто толком не разбирал его архив. Тётя Катя выудила откуда-то снизу старую книгу в потёртом переплете, и они начали горячо обсуждать её с Алексеем. Потом, усевшись на диване, рассматривали фотографии, находя общих знакомых и вспоминая минувшие дни. Таня, облокотившись на большую подушку, совершенно расслабилась, очарованная уютом домашней обстановки.

«Почему в доме у тёти Кати всегда так хорошо? – думала она. – Сколько помню наши приходы к ним, с самого детства, всегда здесь отогревалась душой. Никогда не хотелось уходить из этих гостей. Вот и теперь, случись какая беда, не найдётся другого столь утешительного места, как дом тёти Кати».

Когда хозяйка накрыла стол к чаю, Татьяне захотелось сказать ещё один тост в честь тёти Кати. Она ждала, когда все соберутся, но Никита с женой, исчезнувшие какое-то время назад, всё не возвращались.

– А где же ваша молодёжь? – спросила она тётю Катю.

– А они уже ушли, – ответила та. – По-английски, чтобы никого не отвлекать.

– Пора и мне откланяться, – поднялся со своего места Стас, отправляя в рот эклер. – Надо к зачёту готовиться. Спасибо, бабуль! Рад был познакомиться, – кивнул он Татьяне и Алексею от дверей.

Оставшись вчетвером, маленькая компания продолжила праздник. И был он сердечным, добрым, скреплённым взаимным пониманием и теплотой. Тётя Катя достала из ящика старую пластинку и поставила её на проигрыватель.

Алексей, галантно поклонившись, пригласил тётю Катю на танец, и они ловко задвигались в такт музыке между стульев и столов.

Но вот настало время прощаться. Когда Татьяна и Алексей обувались, сидя на танкетке в маленькой прихожей, Татьяна с горечью заметила, какие у Алексея старые, давно не чищенные ботинки. «Наверное, и Никита это увидел, уходя», – подумала она, испытывая одновременно и досаду, и жалость к брату.

Они пошли к метро пешком.

Мороз усилился, хватал за щёки, кусался. На узкой улице, едва освещённой тусклыми фонарями, было тихо, лишь снег звучно хрустел под ногами.

– Как же хорошо посидели! – воскликнул с чувством Алексей. – А тётя Катя совсем не изменилась – хотя уж лет десять я её не видел. Да. Какая молодец! И Никита с семьёй – такие милые люди! Видно, всё у них хорошо. Слава богу!

– А как ты про «ящик-хрящик» вставил! – вспомнила Татьяна.

И они снова громко рассмеялись.