Тонкая грань

А так лесопилку уже десять лет как закрыли, и теперь там китайцы теплиц понастроили. Однако Алексей приобретённых навыков со временем не растерял, а опыта прибавилось – и не только в столярном, но и в слесарном деле. Да и не пил он, как многие, так что по праву считался на селе лучшим мастером. Соседи так и шли к нему чередой. Да и как другим не помочь? Прибыток от таких работ небольшой, ну а много ли им со старухой надо? Бог миловал: покуда живы-здоровы, ни в чём не нуждаются.

Однажды, когда Глашка опять заявилась – на сей раз со сломанным утюгом, Михална не выдержала и выскочила на неё с кочергой:

– А ну пошла отсюдова! Повадилась ходить! Пошла, кому говорят, и чтоб ноги твоей тут больше не было!

Алексей хотел было вступиться за отпрянувшую Глафиру, но Михална была непреклонна и вытолкала соседушку взашей.

– Ох, не права ты, мать, – вздохнул Алексей, качая головой. – Что на человека набросилась? Злая ты стала, как земляная оса. – И направился на террасу к своему станку.

Михална сначала хотела ответить ему что-то дерзкое – уж очень задела её эта «земляная оса» – мол, забыл ты, старый, где твой дом и чей ты муж. Но потом остыла, и сделалось ей стыдно. «И чего это я действительно на неё набросилась? – подумала она. – Куда ей в самом деле со своими поломками идти?» Михална переживала из-за случившегося, но извиняться перед Глафирой не собиралась. Решила, что лучше съездит в церковь или монастырь, покается.

Михална шла по широкой гравиевой дороге, которая в ранний час была совершенно безлюдна.

Утро выдалось свежее, чистое, идти было легко – будто не шла она, а летела. Вдали вырисовывались синие купола монастыря, высокая колокольня, неприступные белые стены. Лёгкая дымка скрывала нижнюю часть стен – казалось, будто монастырь парит над землёй. «Красота-то какая! – дивилась Михална, глядя на открывающуюся картину. – И что же это я раньше никогда сюда не ездила?»

При входе, у распахнутых кованых ворот стоял крепкий седобородый старик, внимательно оглядывающий входящих.

Когда Михална поравнялась с ним, он вдруг преградил ей дорогу:

– Вам туда нельзя.

– Это почему? – удивилась Михална. Она была сражена и напугана. Это ж надо, такой путь проделала – и что, напрасно? Монастырь, должно быть, мужской, ну и что? Разве нельзя женщинам в мужские монастыри заходить? Может, правила какие новые ввели? Она стояла в растерянности, не зная, что предпринять.