На полторы октавы ниже

Не любят хитрых и жлобов,

не любят лысых,

не любят спать, не видят снов,

скучают писать.

Умеют плюнуть точно в глаз,

сопеть отважно,

любить умеют только раз,

кого – неважно.

Хотят чего – так без затей

тебя попросят.

И любят называть детей

Евламп и Фрося.

Умеют засадить пинка

седой бабульке,

проткнуть пакетик молока,

свалить кастрюльку.

Умеют ночью разбудить

и скорчить рожу!

Умеют фыркать и дружить

умеют тоже.

Они влетают в окна к нам

перед рассветом —

к почти друзьям, почти мужьям,

почти поэтам.

Ещё чуть-чуть уже ненужных слов

Ещё чуть-чуть уже ненужных слов,

последняя улыбка на бегу.

Увидимся в пересеченье снов,

во сне я ещё многое могу.

А хочешь – повидаемся в стихе,

не про бельчонка, так про порося!

Повесимся на старенькой ольхе

и поболтаем, рядышком вися.

Потом пойдём, сшибая лопухи,

пиная толстожопых малышей,

научишь ты меня писать стихи,

а я тебя тогда – ловить мышей.

Я увиваюсь ласковым плющом,

я ящеркой взмываю по стене,

я что-нибудь придумаю ещё,

чтоб ты не забывала обо мне.

Я научу проигрывать в «очко»

прикольных древнегреческих богов,

я в караул построю хомячков

на площадях столичных городов.

Нам будут петь гиены в унисон,

нам будет носорог плясать кадриль,

нам марш сыграет пьяный Мендельсон,

из клавесина вышибая пыль!

А я достану ключик золотой,

открою подвернувшийся Сезам,

и девушка, рождённая слепой,

нам нагадает счастье по глазам.

Да только я слепую обману,

слепую-то надуть – сам бог велел!

И мы уйдём в далёкую страну,

где нас найдут десятки важных дел, —

мы можем разводить морских слонов,

а можем отпускать попам грехи…

Увидимся – в пересеченье снов,

в тени уже посаженной ольхи.

Кладбищенский ворон

Кладбищенский дворник подмёл и сидит в Инстаграме,

кладбищенский поп бородой закрывает мне вид,

кладбищенский сторож от скуки играет чудями,

кладбищенский ворон заметил меня, но молчит.

Я помню, как я не узнал отражение в луже,

я помню московское лето – от слова «дожди»,

уверен, что секс безопасный и даром не нужен,

и знаю сидельца Сидякина – вот и сиди.

Я видел, как лисы следы на снегу заметают,

я знаю, как сбить со следов поисковый отряд,

я видел, как в армию девки ребят провожают,

вот этот и тот – раньше срока вернутся назад.