Солнце восемь минут назад

– Глядя на лессировку, сразу высматривайте подмалевок. Если вы его не можете различить, перед вами однослойная картина. Необязательно подделка. Не все художники получали специальные знания, некоторые были просто не в курсе того, как работать в трех слоях. Мы еще поговорим отдельно о русском усадебном портрете восемнадцатого века. Это интереснейший гибрид европейского светского портрета и византийской иконописи, по приемам и технике. И третье!

Девяткин занес указку для удара, но замер с улыбкой, глядя на студентов:

– Обязательно сфотографируйте картину перед тем, как начать снимать лак.

В цвете. Когда вы ее зажарите, а одну-две картины в своей жизни вы зажарите обязательно, вы просто напишете ее заново…

Профессор говорил что-то еще, но теперь его слова поплыли, словно краски, смазанные губкой с растворителем. Александра снова провалилась в сон. Из состояния дремоты ее вырвал звонок. Нащупав телефон на полу рядом с кушеткой, художница увидела на экране вызов от Мусахова.

– Да, Иван Константинович? – Она приподнялась на локте, сонно щурясь.

– Твой заказ готов, Сашенька, – ответил торговец, пропустив пожелания доброго утра. – Все у меня в багажнике, готов привезти. Ты, помнится, очень спешила.

– Вы просто волшебник! – воскликнула Александра, разворачивая к себе циферблат огромного цинкового будильника, тикающего в изголовье постели. Стрелки показывали начало одиннадцатого. – Когда вы успели?!

– Честно? – собеседник коротко и густо рассмеялся. – Да только что.

Всем звонил, пугал порядочных людей, искал тебе холст, попутно в своих загашниках рылся. Ты же знаешь мой подвал… Тянется до метро «Кузнецкий Мост», с переходом на станцию «Лубянка».

Мусахов снова самодовольно хохотнул.

– И среди всякого хлама нашел то, что тебе требуется. Метров шесть с гаком. Качество – гаже не бывает, приятно посмотреть. Ты сейчас где? В мастерской? У Снегирева?

– Самого Снегирева с нами уже нет, но можно сказать и так. – Александра уселась, коснувшись босыми ногами холодного паркета.

Из щелей между рассохшихся плашек немилосердно дуло – сквозняк мог бы погасить пламя свечи. – Я знала, что вы все моментально достанете! Как мне вас благодарить?!

– Свари к моему приезду чашку кофе, – усмехнулся в трубку Мусахов. – Ты же знаешь, я сам в этом деле не мастак, а машины все эти бездушные не люблю.

Положив замолчавший телефон на подушку, художница поспешно оделась и, подойдя к окну, отодвинула портьеру. Утро ослепило ее.