Солнце восемь минут назад

Но Юлия Петровна отнеслась к произошедшему очень серьезно. Она явно видела в беспечном скульпторе кандидата в мужья, чем очень его пугала. Ситуация усугублялась тем, что Юлия Петровна неожиданно снискала расположение бессменной няньки и домработницы Стаса – широко известной в московских мастерских Марьи Семеновны. Озадаченный Стас признался Александре, что сразу после празднования Нового года «в семейном кругу» тайком уедет в Питер.

– К кому – даже тебе не скажу, друг Александра, – удрученно добавил он во время последней встречи.

И Стас действительно исчез – во всяком случае, Александре он больше не звонил. Ни Марья Семеновна, ни Юлия Петровна также ее не беспокоили. И теперь, утром третьего января, проснувшись в своей мастерской, художница пыталась понять, что означает это молчание. «Или Стас никуда не уехал, или они решили, что я его сообщница, и не хотят со мной говорить, – размышляла Александра, блуждая взглядом по стенам комнаты.

Вчера вечером, ложась спать, она задернула плотные шторы из малинового шелка – то немногое, что уцелело от обстановки, предоставленной квартирной хозяйкой. Сейчас в окна сквозь шторы светило солнце, и комната купалась в тенях цвета красного вина. Этот эффект нравился художнице – он преображал знакомые предметы, придавая им загадочный колорит.

Не торопясь вставать, она вспоминала вчерашний день, знакомство с Максимом, домики, утопающие в снегу, и все казалось ей нереальным, будто приснившимся. «Венки… Докатиться до этого!» Реставрация любого, самого посредственного полотна все-таки была процессом творческим – она оставалась наедине с автором картины, пусть безымянным или забытым; это был диалог, обмен опытом, иногда – дуэль. Создание пяти одинаковых венок требовало от нее лишь технологических навыков.

Мысли неожиданно скользнули в глубокое прошлое – так косяк рыб, испуганных появлением хищника или лучом света, резко меняет направление движения. Александра вновь оказалась в аудитории Института имени Репина, где училась много лет назад. Стоял солнечный весенний день, одно из окон было приоткрыто, и над ним то и дело вздувалась от налетавшего с Невы ветра пыльная белая «маркиза». Амфитеатр был полупуст – с последней пары студенты часто сбегали.