Солнце восемь минут назад

Вот именно тогда!

Она не договорила, но Александра, уже знавшая от Аристарха о его разрыве с напарницей, прекрасно поняла, о каком событии идет речь.

– Тогда его будто подменили, – продолжала Светлана, отнимая руки от лица и кладя их на тесно сдвинутые колени. Женщина неотступно глядела на огонь и говорила, словно обращалась к пламени. – Огрызался, не отвечал на вопросы, работал спустя рукава. Ничего не было?! Да он полгода прийти в себя не мог. Все было, все. Я не дурочка, я его насквозь вижу. Да, как профессионал эта Лена была ничего, не спорю.

Она обернулась к Александре, и та увидела, что маленькое востроносое личико собеседницы мокро от слез.

– Я боюсь, понимаешь? – сипло проговорила Светлана. – Боюсь, потому что думала, все забыто, а оказывается… Он может сорвать заказ. Может наделать глупостей, он сейчас в том возрасте, когда мужчины начинают сходить с ума. Вторая весна наступает… Дети выросли, жена надоела… Как он сыновьям собирается в глаза смотреть? Хотя тебе этого не понять.

И, вскочив, отойдя к столу, Светлана принялась вытирать щеки салфеткой. Александра сидела молча. Она прислушивалась, не раздадутся ли на лестнице шаги – появление Жоры могло бы избавить ее от этой тягостной исповеди. Но сторож не возвращался.

– Он ей позвонил, представляешь?! – Голос Светланы больше напоминал шипение. – Выслал ей свои проекты! И ничего мне не сказал!

Александра глубоко вздохнула и ответила, стараясь говорить бесстрастно:

– Света, ты как бы его агент, я понимаю, но работать – ему, и ему лучше знать, кого…

Договорить ей не дали.

– Он – работает?! Да это я вкалываю день и ночь, кому он нужен, таких сотни! Значит, я – никто?! Меня можно просто отодвинуть в угол, поставить перед фактом, так?!

Александра, бросив взгляд в сторону лестницы, сделала предупреждающий жест. Светлана обернулась и обнаружила прямо над собой Жору. Парень перегнулся через перила и без всякого стеснения слушал.

– Если эта тварь явится, я ее собственными руками…

И, словно в доказательство, Светлана предъявила художнице раскрытые ладони. Затем крепко сжала кулаки, подошла к столу, уселась на свое место и оттолкнула тарелку:

– А можно и мне кофе?!

В ее голосе звучали вызов и готовность к ссоре.