Каратель

Я вытащил подогретые булочки, ставшие мягкими. Составил на поднос масло, молоко и баночку черничного варенья. Нашел стакан, золотую ложечку, серебряный нож и понес все это в столовую.

– Так почему вы вернулись? – спросила она.

Я стоял за ее спинкой ее стула, но она не оборачивалась. Говорила вперед, будто не со мной:

– Я хорошо помню, вы не собирались возвращаться. Если бы это было так, я бы обязательно почувствовала это.

– Не почему, а зачем.

Я шагнул к ней. Она повернула ко мне голову, но тут же отвела взгляд.

Прежде, чем я успел заглянуть ей в глаза.

Не хочет встречаться со мной взглядом? Не желает показать свой страх?

– И зачем же? – спросила она.

По ее тону не скажешь…

– Будете учить меня.

– Учить? Вас? – она бросила на меня быстрый взгляд, и снова отвернулась. – Чему же?

– Разным смешным фокусам. Как бегать по паутинкам, не прилипая и не запутываясь.

Не поднимая глаз, она улыбнулась.

– О, об этом я догадалась сама. Но почему вы не хотите учиться… м-м… смешным фокусам там, где разучивали их раньше? С той, что учила вас прежде? – Она быстро взглянула на меня, но снова отвела взгляд быстрее, чем я успел что-то разобрать.

 – Или с ней что-то случилось? И где те, кто были с вами? Почему они не с вами? Или… им больше не нужно учиться… м-м… разным смешным фокусам?..

Я бухнул поднос на стол перед ней. Нож подпрыгнул и звякнул о стакан.

Но она даже не посмотрела на еду, она продолжала глядеть куда-то в дальний конец стола, скрытый в темноте.

– Мой господин не желает разговаривать?

Она все улыбалась, и ее спокойная улыбка бесила меня.

Будто она по-прежнему тут хозяйка! А я – безобидный оловянный солдатик, которым можно играть как угодно.

– Слишком много вопросов… мой ручной паучок.

Она дернулась, как от пощечины. Виски обдало холодом.

– Не нужно этого!.. сударь!

Ее ноздри дрожали от гнева.

Холодное касание ушло, но я чувствовал, что она все еще едва сдерживается. И еще занозой засело: снова это странное «сударь», сказанное без тени иронии.

Словно вырвалось из каких-то далеких времен, когда это было обычно…

Она взяла себя в руки. Уставилась в стол перед собой, положив пальцы на край столешницы. Длинные, тонкие. И спокойные. Когда она заговорила, слова падали тихо и мягко, как снег:

– Не нужно этого… Влад.

Она помолчала. Я стоял рядом, разглядывая ее красивые пальцы. Она перебрала ими по краю стола, как пианист, пробующий клавиши.

– Боги играют в странные игры, Влад.