Никого впереди

– Через неделю, со среды по пятницу, – Саня назвал даты.

Ректор взял свой ежедневник.

– В четверг я выступаю в УПИ оппонентом, зайду к их ректору. Вы накануне повстречайтесь с ребятами. Если почувствуете, что нужна моя помощь – дайте знать. Я остановлюсь в «Большом Урале».

У Сани мелькнула идея.

– А когда уезжаете домой?

Ректор набрал секретаря:

– Валентина Ивановна, посмотрите в билете время отхода поезда из Свердловска?

И выслушав ответ, продублировал:

– Проходящим новосибирским в 0.20.

– Петр Павлович! А если в Свердловске я вас приглашу на концерт ансамбля Моисеева?

Ректор еще раз заглянул в свои записи:

– Защита с четырнадцати, максимум – до семнадцати.

Минут на тридцать заглянем на банкет. Считайте, что приглашение принято с благодарностью. От вопросов пока воздержусь…

С администратором ансамбля, бывшим его солистом Федором Алексеевичем (после четвертинки коньяка по его же инициативе – Федей), Дьяков познакомился еще год назад. Чокаясь, администратор покровительственно спросил Саньку:

– Ты, наверное, думаешь, что Федя из тех, кто «возьми – принеси»? Ошибаешься! Спроси любого: «Кто у нас обеспечивает связь партии и народа?».

Любой скажет: «Федя»!

Еще один наводящий вопрос понадобился, чтобы выяснить, что под «партией» подразумевалось ближайшее окружение мэтра.

Когда около десяти утра автобус, встречавший «народ» в аэропорту, подкатил к гостинице, вместе с администратором их встречал отутюженный и свежевыбритый Санька.

В правой руке он держал букетик гвоздик.

Еще вчера вечером они благополучно росли в университетской оранжерее. Привезти цветы из Камска было надежней, чем с утра рыскать в поисках еще одного вида дефицита по незнакомому городу.

На указательном пальце левой руки Санька недвусмысленно крутил колечко с биркой и ключом от Вариного номера.

Варя, едва успев соскочить со ступеньки автобуса, радостно ойкнув, повисла на нем.

– Санька! Тебе к этим ключикам еще бы и усики, ну чистый сутенер, – шепнула она, целуя его в подбородок.

– И много ты их видела, сутенеров?

– Уж точно больше, чем нобелевских лауреатов!

Через пару часов, завязывая перед зеркалом галстук, Саня размышлял вслух:

– Помнишь, папа Вася предлагал называть нас «любовники». Зря отказались. Вполне бы соответствовало.

Когда в субботу в шесть утра Саня у того же автобуса провожал Варю в аэропорт, статус «вахтового любовника» уже не вызывал у него восхитительно-дурашливого настроения.

Но это было потом.