Сфинксы северных ворот

На другое утро дочка спала допоздна, ей стало лучше… А женщина выглядела так, будто провела всю ночь без сна. И это была только первая ночь. Дальше хуже. Она стала заговариваться… Вовсе прекратила спать, боялась входить в дом, принялась бродить ночами по саду, совсем как…

– Вдова полковника, – тихо закончила фразу Александра.

Мимо женщин по улице прополз небольшой грузовичок. Автомобиль ехал медленно, в открытом кузове виднелись туго набитые мешки из синей синтетической рогожки. Он направлялся вглубь полей по гравиевой насыпной дороге.

– Там, за ивами, река, – поймав взгляд Александры, тихо сказала Наталья. – Это было бы совсем райское место, ты права… Если бы…

– И что же говорят врачи? – спросила художница, следя за тем, как грузовичок удаляется по дороге к реке. – Почему бедняжку решили отвезти в клинику? Ведь у нее могли просто сдать нервы… Пропал сон, ничего странного! Все-таки четвертый ребенок! Она устала… У нее могла начаться депрессия, наконец!

Наталья, слабо улыбнувшись, взяла ее под руку:

– Идем, я покажу тебе реку.

Когда они двинулись по гравиевой дороге, вслед за еле ползущим грузовиком, Наталья заговорила еще тише, словно опасаясь, что их подслушают, хотя вокруг были только согретые солнцем зеленеющие поля.

– Депрессия или нет, но она стала всерьез утверждать, что ночью в ее комнате появился призрак.

– У призраков пола нет! – возразила Александра.

– Бедняжке-то это было все равно… У нее начался бред. В больнице ее удалось немного успокоить, она пробыла там пару месяцев… но стоило вернуться домой, как все началось снова!

– Она опять видела призрак?

– Непонятно. Мадам Делавинь утверждала, что видела, но ведь с ней уже было неладно после того потрясения… Однако, когда она увидела призрак в первый раз, никаких странностей за ней не водилось! Это была абсолютно нормальная женщина.

Александра остановилась и высвободила руку. Глядя в лицо спутницы, она почти по слогам проговорила:

– Эта бедная женщина – жертва нервного расстройства!

– И я, значит, тоже? – сорвавшимся голосом поинтересовалась Наталья.

– Не знаю. – Художница с трудом выдержала ее тревожный взгляд.