Провинициалы. Книга 1. Одиночное плавание

– Гони домой, малец, – скомандовал он. – Да на печку сразу залазь, а то захиреешь… И ты, Длинный, давай домой… – хлопнул по плечу Вовку. – По-шустрому…

– Мальчики, как же вы так… – вывернулась из-под его руки Надька Беликова, глядя округлившимися, испуганными глазами.

Катя обошла ее, сверху вниз посмотрела на сидящего и так же начинающего дрожать Вовку, неожиданно предложила:

– Пойдемте к нам чай с малиновым вареньем пить, он от простуды помогает…

– Катюха, ты лучше нас пригласи, – сказал Петька, проводя пальцем по наметившимся усам.

– А ты не тонул, – прищурилась та. – И не мокрый.

– А я бы попил с малиновым, – щелкая зубами, сказал Вовка, поднимаясь и старательно притопывая, чтобы скрыть дрожь. – Вот переоденусь и приду… А ты, Санек?..

Он несильно толкнул друга в плечо, и тот запинающимся голосом с трудом выговорил:

– Я то-о-же… Пере-о-оде-е-нусь…

– Ладно, валяйте домой, – скомандовал Петька.

Она что-то ответила, но Сашка уже ничего не слышал и никого не видел: он неуклюже бежал, с трудом поднимая тяжеленные валенки и крепко сжимая в руках холодящие коньки, ощущая, как телогрейка становится все жестче, а его тело меньше, и пугаясь, что ему совсем расхочется двигаться.

Вдруг непонятно откуда возникли в памяти строки:

…«Отец, слышишь, рубит, а я отвожу…»

В лесу раздавался топор дровосека.

«А что, у отца-то большая семья?»

«Семья-то большая, да два человека

Всего мужиков-то, отец мой да я…» –

и он стал повторять их, не понимая смысла, не помня, откуда они, но приноравливаясь к их ритму, и бежать стало легче, тело вновь стало увеличиваться, заполняя холодное пространство под одеждой, и когда он ввалился в сени, ему уже было совсем тепло… Он вылез из подмерзшей телогрейки, поставил ее возле печурки, скинул валенки и забросил их на еще теплую печку, стянул штаны и все, что на нем было, голенький пробежал в комнату, нашел в комоде чистые трусы, майку, надел школьные штаны, подумав, достал из-под кровати новые, купленные к весне и еще ни разу не надеванные ботинки, взглянул на мокрую одежду, вздохнул, понимая, что вечером нагоняя не избежать, и не стал ничего убирать, накинув куртку, выскочил на улицу.