Маринка

Настя зло поджала губы. Слова учителя задели ее. Она привыкла получать то, что хотела, всегда. И быть лучшей во всем. В учебе ей равных не было: она бегло читала, красиво писала, Юлия Петровна каждый раз хвалила ее и выдавала звездочки за работы. Звездочек у нее накопилось больше всех. И вдруг эта Маринка – вонючка играет лучше нее! Такое не прощают!

Игра началась. Играли весело, Юрий Федорович подсказывал, шутил, дети смеялись. Только Насте было не до смеха. И, когда мяч оказался у нее в руках, она собрала все силенки и запустила им прямо Маринке в лицо.

– Я нечаянно, нечаянно, так получилось,– затараторила Настя.

Маринка вскочила на ноги, бросилась к ней, повалила на пол и начала мутузить.

– Помогите! Она набросилась на меня, – рыдала Настя, – она сошла с ума!

А Маринка в довершение начатого еще и расцарапала ей руку. Тут подоспел Юрий Федорович.

– Левская, Заломова, разойдитесь!

Маринка отошла в сторону, а к Насте сбежались девочки с утешениями.

***

Конечно, Юлия Петровна обо всем узнала и начала разговор так:

– Марина, объясни нам, пожалуйста, почему ты напала на Настю?

– Она первая начала, – ответила Маринка.

– Не ври, у меня мяч сорвался с руки, я же не специально в тебя кинула, – рыдала Настя.

– Специально, – стояла на своем Маринка, – все видели.

– Дети, что вы видели? – задала вопрос Юлия Петровна.

Встала Соня Малова:

– Мы играли в пионербол, Настя случайно попала в Заломову, и та набросилась на Настю, била ее и царапала.

– Вот, смотрите, у меня следы остались, – показывала свои руки Настя, не переставая рыдать. – Видите?

– Марина, ты должна извиниться, – проговорила Юлия Петровна.

Маринка молчала. Все было неправильно, несправедливо, и она ни за что не будет извиняться.

– Марина, проси прощения у Насти, слышишь меня? – проговорила Юлия Петровна.

– Не буду, она первая начала.

– Тогда я вызываю твою маму в школу.

Маринка молчала.

***

– Людмила Алексеевна, я вас пригласила, потому что поведение вашего ребенка оставляет желать лучшего,– Юлия Петровна начала издалека.

Людмила угрюмо смотрела на учительницу. Сама она всегда была троечницей, школу не любила, учителей презирала, искренне считая их неудачниками, застрявшими в детстве. То, что она пришла сюда, выслушивала какие-то обвинения и наставления, вызывало раздражение и внутреннюю агрессию.