Кавказский синдром

Впереди пролегало шоссе, уже отчетливо видны были пролетающие на полной скорости машины.

– Стой! Гейша, стоять! – отчаянно закричала Вера, не справившись с голосом.

Неожиданно, словно из ниоткуда, появился какой-то мужчина. Минутой раньше Вера и не видела, что рядом кто-то есть. Откуда он взялся? Из-под земли выскочил? Куда он лезет, идиот конченный! Сейчас прямо под копыта угодит.

– В сторону! – крикнула ему Вера. – С дороги!

Но мужчина, не слушая ее, бросился наперерез понесшей зверюге; прыгнул, казалось, под самые копыта; ухватился за повод и повис на нем всей своей тяжестью.

Гейша замотала головой из стороны в сторону, дернулась вперед, протащив незнакомца несколько метров по земле. Но тот не отпускал поводьев – вцепился намертво. Вера видела очень близко его крупные, сильные, крепко сжатые кулаки.

Гейша взбрыкнула, заржала и остановилась так резко, что Вера едва не вылетела из седла. Мужчина поднялся, отряхиваясь от прилипших к брюкам комьев земли.

– Зачем вы это сделали? Кто Вас просил сигать под копыта лошади? – спешившись, спросила его Вера.

Она не успела еще отдышаться, опомниться после бешеной гонки, и голос прозвучал резко, пожалуй, даже гневно. – Она бы покалечила вас!

Сейчас она смогла как следует разглядеть своего спасителя. Теперь понято, почему она сразу не заметила его. В сумерках, на фоне простиравшегося почти до горизонта недавно вспаханного поля она просто не рассмотрела его, одетого, в темно-зеленые армейского покроя брюки и бурую бесформенную куртку-толстовку – словно специально для того чтобы быть почти не различимым в полутьме.

Мужчина оказался высоким; и, соскочив из седла на землю, она поняла, что на него придется смотреть снизу вверх.

Черты лица правильные, резкие, скорее восточные: крупный нос с небольшой горбинкой, густые темные брови, резкие скулы, твердый подбородок, а в глазах словно плещется и густо переливается расплавленный серый свинец. Вокруг твердо сжатых губ залегла упрямая морщина-стрела, и густые, начинающие седеть волосы, отрасли почти до самых плеч.

Типаж – Врубелевского Демона. Во всем его облике чувствовалось некоторое природное, острое обаяние – но такое, которое называют обычно «обаянием отрицательного героя».

Вере он, пожалуй, скорее понравился – такой колоритный персонаж; и она уже пожалела о вырвавшихся у нее резких словах. Но было поздно, и мужчина, услышав ее отповедь, иронично усмехнулся и ответил:

– Простите, что вмешался. Нужно было дать вам сломать себе шею.