Кавказский синдром

Солнце висело желтым размытым пятном над кромкой гор. Вдали показалась новая гряда с раздвоенной вершиной.

Вертушка пошла на снижение, заложило уши. Поднимая облако мелкой вьедливой пыли, машина аккуратно стала на колеса и тяжело присела. Лопасти продолжали вращаться – пилот не выключил двигатель, а просто перевел на минимальные обороты – так что пыль и не думала рассеиваться. Мовлади мысленно чертыхнулся, а капитан посмотрел в иллюминатор, и, довольно хмыкнув, одним резким движением распахнул дверь и выпрыгнул на землю.

Почти не пригибаясь, уверенно зашагал к краю площадки. А навстречу ему спешил человек, одетый в традиционную Афганскую разновидность галабии, плотные десантные бриджи и армейскую тяжелую разгрузку. На ногах у незнакомца были щегольские берцы, а седеющую шевелюру покрывала пакула, которую он слегка придерживал левой беспалой рукой. На плече человека висел короткий десантный Калашников со складным прикладом. Метрах в десяти от вертолета незнакомец и Киреев встретились, и в распахнутую дверь Мовлади увидел, как его новый командир и Афганец крепко обнялись.

Смотрящий на эту картину из-за его спины Мага заметил вполголоса:

– Думаешь, они обнимаются потому, что рады друг друга видеть? Хрена с два! Это каждый хочет удостовериться, нет ли у другого за поясом еще спрятанного оружия.

Освободившись от объятий, капитан обернулся к вертолету и махнул рукой. Сидящие в салоне спецназовцы привычно и сноровисто попрыгали в пыль. Вылезли и Мага с Мовлади. А из-за чахлых кустов на краю площадки показалось с десяток Афганцев, одетых так же, как и тот, с кем дружески обнялся Киреев.

Потом к открытому люку подкатил побитый пикап Тойота, сдал задом. Сидящий рядом с водителем грузовичка паренек лет пятнадцати проворно выскочил на землю, и ловко откинул бортик кузова. Здоровенный белобрысый спецназовец, оставшийся в салоне вертолета, начал кидать в туда те самые тюки, что еще два часа назад мирно качались на спинах верблюдов и крупах лошадей расстрелянного в ущелья каравана.

3. Москва. Апрель 2001: Мовлади.

Поздняя осень стояла в горах. Пахло прелой листвой, холодом, первым недавно выпавшем снегом. Он и еще трое его сверстников, двенадцатилетних мальчишек – Мага, Ислам и Али – стояли у выхода из ущелья, выслеживали волка. Его отец впервые взял их с собой на охоту на серого, повадившегося таскать овец из стада.

Отец поставил их у выхода из ущелья, дал трещотки, а костер они разожгли сами.