Провинциалы. Книга 4. Неестественный отбор

За время, которое Красавин его не видел, он явно изменился.

Внешне стал более спокойным, сдержанным, предпочитая больше слушать, чем говорить. И совсем перестал интересоваться политикой, хотя все еще исправно платил партийные взносы в КПСС, и они с Гавриловым с трудом убедили его перестать поддерживать отмирающий класс эксплуататоров трудового народа и интеллигенции, к тому же разваливших большую страну.

– Ты ведь коммунистом себя не считаешь, – напирал Гаврилов накануне вечером после экскурсии в недавно открывшийся на Пушкинской «Макдональдс», где, отстояв длинную очередь, они попробовали капиталистические, довольно приятные на вкус, горячие бутерброды, а затем, прикупив в Елисеевском колбасы и бутылку виски, продолжили ужин в гостинице.

– Не был, я знаю точно, – подтверждал Красавин. – И не собирался. Он в партию попал под давлением обстоятельств и Сенцова.

Надо было для карьеры… И принимать его тогда в стройные ряды авангарда рабочего класса правильно не хотели… Но он – однолюб…

– И, уже явно опьяневший, придвинулся к Гаврилову.

Гаврилов помедлил, потом признался:

– Жена одна… Любовница тоже имеется… А у тебя?

– У меня были любовницы… Жена – вторая… А у него – одна-единственная… Красавица, правда, но одна, представляешь… И любовницы нет…

– А мы с моей разошлись… Интересы разные… – Гаврилов поднял стакан, не ожидая, выпил. Поморщился. – Надо было водки взять… Она привычнее.

– Так ты что, свободный человек? – уточнил Красавин.

– Официально еще не разведен. Пусть детей воспитывает… Я им денег даю …

– А он – однолюб, – вернулся Красавин к Жовнеру, молча слушавшему полупьяный разговор. – Вот и взносы платит, не понимает, что тем самым продлевает агонию коммунистов… И сдерживает наступление нового…

– Ладно, убедили, больше платить не буду, – сказал разомлевший от выпитого и начинавший уже дремать Жовнер.

– А партбилет сожги, – сказал Гаврилов.

– Нет, мужики, этому действу надо придать политический характер, – загорелся Красавин. – Пойдем завтра на Старую площадь и прямо в ЦК, на стол…

– А он у меня дома остался… – сказал Жовнер.

– Да? – огорчился тот и уставился на Жовнера.

Он уже представлял, как привлечет к этой акции демократов: получится очень даже неплохой акт протеста.

Жовнер утвердительно кивнул.

– Тогда не пойдем, – рассудил Гаврилов.