Поздняя осень любви

Чтобы ещё больше разозлить супруга, она могла не бегу начать его передразнивать.

– Вэ-вэ-вэ! Вэ-вэ-вэ! – кричала она ему.

Тот в бешенстве хватал все, что попадало ему под руку, и бросал в спину убегающей жене. Пьяный Влодик часто падал и злился от этого еще больше. Такое представление повторялось так часто, что уже не привлекало внимания соседей. Они только крутили пальцем у виска и не скрывали, что считают эту пару не просто странной, но и откровенно сумасшедшей.

Постепенно Сашка начал понимать, что Кристина немногим отличается от своих родителей.

Он все чаще стал задумываться об уходе. Но куда было идти? К тому же скоро на свет должен был появиться его ребенок.

Так тянулась эта странная семейная жизнь, которая все больше тяготила Александра. Он стал реже бывать дома.

По вечерам старался уходить к друзьям или просиживал вечера в ресторане неподалеку, где стал таким завсегдатаем, что ему даже выделили столик. Кристина злилась и постоянно устраивала сцены из-за его частых отлучек.

Неожиданно Сашка сблизился и даже подружился со вторым секретарем горкома, который так помог ему с работой.

Фамилия секретаря была Серомский, и он оказался чудным дядькой.

Саша часто заходил к нему в гости. Он приносил небольшие подарки, которые выбирал из привозимого поляками товара: хорошую рубашку, галстук, коробку конфет.

У Серомского был гостеприимный дом и очень милая жена, которая всегда к приходу гостя накрывала на стол. Так, за рюмочкой домашнего вина, они иногда проводили целые вечера.

Однажды чуть захмелевший Серомский вдруг пошел на откровенность.

– Жалко мне тебя, парень, – закуривая и старательно глядя в темное окно, вдруг сказал он. – Попал ты в самое пекло. Эта семейка – то ещё логово змеюк.

Сашка от неожиданности подавился стопкой водки, которую только поднес ко рту.

– О чём это вы? – спросил он.

– Да Влодик-то ещё туда-сюда, – медленно ответил Серомский, – он мужик-то всегда был правильный. Мастер хороший… Да и педагог неплохой. Пока пить не начал.

А потом… Стопка за стопкой, стопка за стопкой… Вот Стася его – та ещё тварь. Шалавой была конченой, шалавой осталась. Да и дура к тому же. Ты знаешь, что она семь лет отсидела?

– Отсидела? – поразился Саша. Он мог многое представить о своей теще, но «отсидела»?! – За что?

– Я же говорю – дура, – покачав головой, ответил секретарь. Он раскраснелся от выпитого, но было видно, что он переживает и вся эта история ему искренне неприятна. – Были выборы.