Заключённый в России

В народе наша колония называется Углями. Английское слово ‘ugly’ здесь, вероятно, ни причём, однако значение этого слова удивительным образом к ней подходит.

Почти все здания, а также все заборы локальных участков выкрашены в голубой цвет, который со временем загрязняется, пот?м обновляется, пот?м опять загрязняется, пот?м опять обновляется, и так до бесконечности…

019. Оригинальный подполковник (и зек)

Философы – те же люди, только в доспехах.

    Чарльз Диккенс, «Посмертные записки Пиквикского клуба»

Однажды с Огненным Копибуком произошёл из ряда вон выходящий случай: он впервые за время своего существования попался на глаза кому-то, кроме меня.

Это был парень из блатных. Всё допытывался, зачем мне это нужно.

Ну, вы-то уже знаете, а он – не знал.

И он тяжело и недоумённо воспринял мысль о том, что ведение такой тетради ? это форма досуга; сказал, что я ненормальный. Пот?м он скумекал, что я всё время отказывался от мысли о том, чтобы заиметь здесь мобильный телефон – удобное, многофункциональное и популярное средство досуга.

Трудности с приобретением, доставкой, хранением, содержанием и эксплуатацией телефона я оценил как ненужные. Пот?м он вспомнил, что телевизор я тоже редко смотрю, и в основном читаю, и у него сложился пазл, оправдывающий существование тетрадки с цитатами из книг.

Чуть позже тетрадь попалась на глаза Заместителю Начальника Углей по безопасности и оперативной работе, подполковнику внутренней службы. Пока я завтракал в столовой, он вытащил тетрадку из пакета, который висел на вешалке в фойе.

Дело было зимой.

Подполковник этот всего на год старше меня, ничего не сказал. Стопроцентно установил, что Копибук – это безопасно. Я ему говорю: «Ай-ай-ай, Юрий Олегович! Зачем вы в чужой личной тетради копаетесь?» А он стоит и читает какую-то цитату. Дочитал и говорит: «Ничего личного у вас здесь нет», – и отдаёт мне тетрадь. Очень остроумно. Подполковник этот – большой оригинал. Я даже не нашёлся, что ответить.

Действительно, все цитаты в Огненном Копибуке – чужие.

Отсебятина появилась позже, когда в моём распоряжении появился компьютер, позволяющий работать, продолжать обжалование Приговора и заниматься прочей писаниной.

020. Унесённые ветром

Человек – как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится.

    Е.И.Замятин, «Мы»

Вчера произошло ужасное событие: оказалось, что во втором томе «Унесённых ветром» вырвано тридцать листов.