Когда грустят горы

Летящий зверь приближался так быстро, что было ясно: от него не будет спасения. Я онемела, едва не лишившись чувств. «О Аллах! За что ты наслал на меня такое проклятье? В чем я провинилась, что ты так наказываешь меня? Почему не позволил мне умереть по-человечески, у себя на родине?» – проносились в голове страшные мысли. Вспомнила я недобрым словом и Магомедхана: «И зачем только ты нас пригласил сюда! Для какой-такой радости? Если не можешь присматривать за своим псом, зачем держишь его?»

Горечь подступила к горлу: неужели я умру вот так?

Между Чарли и мною оставалось каких-то пять-шесть шагов.

«От судьбы не уйдешь. Это моя судьба», – смирилась я. Чарли подскочил ко мне. Его кроваво-красные глаза готовы были вылезти из орбит. В тот же миг у меня осевшим голосом вырвались слова:

– Чан, Чарли! Ну что ты, успокойся! Я же не чужая. Ты ведь хороший мальчик. Я тебе ничего плохого не сделала. Я же гость. Произошло чудо. Собака, готовая прыгнуть на меня и разорвать на части, остановилась в шаге от своей жертвы и посмотрела мне прямо в глаза.

Видя, что она меня слушает, я продолжала, не повышая голоса и стараясь оставаться спокойной:

– Чан, Чарли, ты не узнал меня? Ты же видел, сколько раз мы приходили сюда с Магомедханом! Сядь, отдохни. Разве можно обижать гостя?

Чарли на глазах преображался – свирепое выражение исчезло с его морды. Но из пасти его продолжала течь слюна. Он внимательно смотрел на меня. Потом, приблизившись, обнюхал мою обувь. Мой страх постепенно стал проходить. Кто знает, действительно ли Чарли признал гостью своего хозяина, или на него подействовал мой голос, или же он вспомнил кусок мяса, который я ему бросила несколько дней назад?

А те, кого я немного раньше заметила издали, и вправду оказались Мадлен и Асланом.

Как выяснилось, увидев, что Чарли со злым лаем рванулся ко мне, они кинулись в здание, чтобы сказать об этом отцу. Неожиданно прогремел голос Магомедхана:

– Чарли! Чарли!

А Чарли в это время покорно лежал у моих ног. Теперь он охранял меня.

Мой страх растаял, подобно облачку в небе. Я гладила пса по лохматой голове и ласково говорила:

– Какой ты умный! Животное, а помнишь добро! Не забыл кусок мяса, который я бросила тебе…

Магомедхан, а следом за ним Мадлен и Аслан подбежали ко мне. На них не было лица. Магомедхан держал в руке ошейник, который тут же застегнул на шее пса. Потом, обессилев, опустился на землю. У него дрожали губы.

– Какое несчастье могло случиться… Слава Аллаху, что обошлось.