Возвращение Орла

– Нельзя его с нами, по-честности! – почти вскричал Аркадий, стуча при этом себе в грудь ребром ладони – жест, означавший у него высшее соответствие не просто справедливости, но – Истине. Справедливость, как сказал один популярный полвека назад еврей, очень жёсткое слово, как метель на морозе, а валеркино «по-честности», в отличие от нивелирующей безлюдной метеле-морозной справедливости, было помягче, потеплее, и при этом предполагало присутствие живого человеческого, и уже поэтому более истинно, – он мне в подвале осточертел!

– Как же он – на косе?.

– Не нужен нам этот насос! – меньше всех перспектива присутствия в команде бездольного алкаша Орликова коробила Виночерпия – вся его мистическая арифметика ломалась на глазах.

– Или… – Капитан посмотрел с укоризной на Тимофеича, – или все остаёмся тут.

Это в корне меняло ситуацию.

– Ладно, Семён, пойдём… – на самом-то деле Аркадию было хоть с чёртом, только бы у воды…

Обратно Орликов пытался взбрыкивать, его роняли, поднимали и тащили дальше.

– Если, Кэп, ты такой добрый, то и сажай его к себе, – повторять ароматический опыт Поручик явно не собирался.

Капитан – что было делать? – согласился. Началась загрузка.

– Давай, Михал Васильич, давай… ноги-то… – кряхтел Аркадий.

– Тоже мне Бунчук-пулемётчик… – помогал ему Семён и когда удалось-таки захлопнуть дверь, отряхивая руки, выговорил театрально: замкнулась над ним черная, набухшая беззвучием пустота.

– И верните его живым и здоровым, – вспомнил на прощание наказ ядерного папы Тимофеич, – он ещё родине нужен.

– На кой ляд? – брезгливо вытирая о брюки пахнущие Орликовым ладони, спросил Капитан.

– Родина его награждать будет… вот, смотри, – достал бумагу с выпиской из Указа Президиума Верховного Совета СССР.

– Ох ты! – изумился Капитан и показал Указ ребятам.

– Обидели Орла, – сокрушённо вздохнул Африка, – он «Героя» заслужил, а ему только «Знак Почёта».

– Вещи, вещи его не забудьте!

– А какие – его?

Около автобуса кучей лежали несколько рюкзаков и сумок.

– Вон та, по-моему, красная, тощая.

Виночерпий расстегнул молнию: пиджак, свитер, трико и тапочки.

– Его?

– Не в детском же саду, не подписано, – достал с самого дна сумки общую тетрадь, – сейчас узнаем… – наугад прочитал, – «Пьяный совершает много такого от чего по утрам краснеет Сенека».